Опорой правительства являлась учрежденная осенью 1940 г. Делегатура (представительство) правительства и делегаты, олицетворявшие собой исполнительную высшую государственную и политическую власть в оккупированной стране. В итоге ряда согласований с правительством в декабре 1940 г. были назначены два делегата: для губернаторства – христианский демократ К. Ратайский (этот пост со временем станет единственным), для включенных в рейх территорий – сенатор А. Бниньский. Вакантным было место делегата для «восточных» земель. Тогда же были определены и структуры этой власти – департаменты внутренних дел, казначейства, юстиции, труда, здравоохранения, образования, промышленности, сельского хозяйства, транспорта и др., воспроизводившие систему государственного аппарата довоенной Польши. В прерогативы делегата входило принятие по согласованию с партиями политических решений и директив и взаимодействие с СВБ. В феврале 1940 г. оформился совещательный орган первоначально при СВБ, затем при Делегатуре – Политический согласительный комитет (ПСК), который состоял из представителей партий, входивших в состав кабинета. Социалистов в нем представлял К. Пужак, людовцев – С. Корбоньский, эндеков – А. Дембский, хадецию – Ф. Квециньский. На учредительном заседании присутствовали С. Ровецкий и М. Карашевич-Токажевский. Со временем ПСК превратится в независимый от военных сил политический институт и станет чем-то вроде парламента в подполье[488].
Таким образом, в конце 1940 г. сложилась трехзвенная система подпольных военных (СВБ), политических (ПСК) и государственных (Делегатура) структур, которая опиралась на различные общественные организации. Они, как считают польские историки, обеспечивали контакт между властью и обществом в его повседневной жизни. Окончательное оформление этой системы пришлось на последующий период. На рубеже 1943–1944 гг. она получила наименование «подпольное государство».
Политическая база правительства и подполья в стране была достаточно пестрой в социальном и политическом отношениях. Поэтому не все действия и намерения правительства полностью поддерживались и принимались активной частью общества. Поражение в сентябре 1939 г. усилило разногласия в Стронницстве народовом. Часть Лагеря Великой Польши, сторонники «санации», националистически настроенные клерикальные группы находились в правой оппозиции правительству Сикорского. Другая, в основном молодая, часть лагеря эндеции, а именно «Конфедерация народа», поддерживала отношения с правительством, видела свою цель в войне за Польшу «от моря до моря», считала, что создание великодержавной Польши разрешит социальные противоречия, будет содействовать развитию промышленности, ликвидации безработицы и перенаселения деревни. Ее идеологи полагали, что польская колонизация украинских и белорусских земель даст возможность провести аграрную реформу и создать крупные польские крестьянские хозяйства (20–30 га). Аксиомой считалась неприкосновенность крупной земельной собственности в самой Польше, а мечтой был день, когда можно будет «взять обратно во владение свою собственность» и получить от союзников границы, «выровненные» за счет восточных и северо-восточных германских провинций.
Раскол в СН на «старых» и «молодых» не снизил претензии эндеции на гегемонию в подпольном движении и единоличную власть в освобожденной стране. Программные установки СН мало отличались от заявлений Лагеря Великой Польши. Негативное отношение этой партии к Союзу вооруженной борьбы и решение ее руководства приступить к созданию собственной военной организации были во многом следствием постоянного соперничества эндеков с «санацией» в борьбе за власть. Для эндеков и Сикорский, близкий к клерикальной партии Стронництво працы, был левым политиком, поэтому с большим трудом СН пошло на сотрудничество с ППС и людовцами в Политическом согласительном комитете[489].
