Инициатива и организационная деятельность коммунистов, немалая часть которых, 2–3 тыс. функционеров КПП, осенью 1939 г. и в первой половине 1940 г. перебралась на территорию СССР, главным образом во Львов и Белосток[496], в значительной степени была скована решениями Исполкома Коминтерна о роспуске компартии Польши (1938 г.). Существовал запрет членам партии заниматься политической деятельностью до указаний Москвы о возможностях восстановления партии, что могло произойти только с разрешения Коминтерна и по его мандату. Тем не менее оставшиеся в стране, в основном рядовые члены партии и комсомольцы, создали ряд подпольных коммунистических групп: «Общество друзей СССР», «Союз рабоче-крестьянских Советов» или «Серп и Молот» (по названию газеты), «Спартак», «Знамя свободы», «Пролетарий», «Рабоче-крестьянская боевая организация» и др. В 1941 г. большинство их постепенно объединилось в «Союз освободительной борьбы» («Звёнзек вальки вызволенчей»), который организовал двухнедельное издание «Победим» («Звыченжимы»). Коммунисты видели цели борьбы не только в завоевании независимости, но и в установлении власти рабочего класса и его союзников. В отличие от всех других партий и политических группировок, ориентированных на западные державы, для них союзником в борьбе за национальную независимость и социальное переустройство был Советский Союз. При обсуждении идеологических и организационных вопросов, несмотря на отдельные попытки примеривать опыт Народного фронта середины 30-х гг. к ситуации в стране, преобладали сектантство, леворадикальные догмы и штампы сталинской доктрины. Повторялись лозунги о Польше как 17-й республике СССР, о неизбежности диктатуры пролетариата и обострении классовой борьбы, абсолютизировалась советская форма власти[497]. В условиях, когда действия СССР в сентябре 1939 г. единодушно расценивались поляками как агрессия, когда разные политические силы Польши объединялись стремлением возвратить отторгнутые территории, коммунисты не могли иметь серьезной поддержки в польском обществе. Их левый радикализм и ориентация на СССР грозили абсолютной политической изоляцией.
Отдельные группы левых, в том числе коммунисты, вышедшие из тюрем в сентябре 1939 г., приняли участие в сопротивлении гитлеровскому нашествию, например, в обороне Варшавы. Они выдвинули лозунг партизанской борьбы и приступили к его осуществлению. В лесах Люблинского воеводства начал действовать отряд Казика Дембяка (Ладислава Бучиньского) из Союза освободительной борьбы. Там же в районе Влодавы появился отряд бежавшего из плена советского офицера Федора Ковалева («Альбрехта») и польского коммуниста Я. Холода. В целом существовавшие в подполье группы коммунистов и левых социалистов длительное время оказывались неспособными принять такие программы и занять такие политические позиции, которые открыли бы для них шанс стать частью общенационального подполья и борьбы за восстановление польского государства. В 1939–1941 гг. опасность конкуренции левых сил для правительственного подполья не существовала.
С падением Франции, одной из главных союзниц Польши, в польском правительстве остро встали вопросы целей войны и выбора такой внешней политики, которая обеспечила бы безопасность Польши в послевоенном мире[498].
В правительственной программе, принятой летом 1940 г., неизменным приоритетом выступали восстановление суверенитета государства, а главнымусловием его безопасности – граница 1921 г. на востоке{113}. Предусматривалось включение всей Восточной Пруссии, балтийского побережья, включая Гданьск, и Силезии в границы Польши[499]. Летом 1940 г. Сикорский серьезно рассматривал идею создания конфедерации государств «со славянским акцентом». Соответствующее соглашение с Чехословакией, как полагали в правительстве, могло гарантировать безопасность южных рубежей страны. Польша рассчитывала на укрепление своего влияния и отношений с государствами Прибалтики, главным образом на антисоветской, но и антигитлеровской основе. Однако пока это выражалось в установлении связей с теми национальными политическими кругами, которые выступали против усиления позиций СССР в регионе и угрозы вхождения Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР. Налаживались контакты с теми, кто собирал разведданные об СССР на территории Прибалтики и восточных кресов довоенной Польши и передавал их английским и японским дипломатам в Москве.
