Вернемся к итогам московских переговоров. В соответствии с договоренностью между Сикорским и Сталиным, на территории СССР и при содействии советских властей посольство Польши (переехавшее вместе со всем дипкорпусом из Москвы в Куйбышев) назначило 389 доверенных лиц для организации помощи польскому населению. По разным сведениям, было создано от 589 до 807 благотворительных учреждений (столовых, детских садов, школ, детских домов, домов инвалидов и т. п.). Средства и продовольствие, поступавшие из-за границы в помощь польским гражданам, ввозились без таможенных пошлин и транспортировались по льготным тарифам. Оказывалась помощь в создании продовольственных складов и распределительных пунктов. С сентября 1941 г. по апрель 1943 г. помощь деньгами и «натурой» получили более 270 тыс. человек. Есть сведения, что на благотворительные цели органы опеки израсходовали 114 млн руб.[535].
Однако взаимодействие местных органов советской власти и представительств посольства протекало не гладко. Сказывались политические трудности, которые нарастали в отношениях правительств из-за отказа поляков участвовать в боях на советско-германском фронте. Были проблемы с проведением амнистии, транспортные неурядицы в ходе переселения поляков с «северов» в более южные районы{137} разногласия по вопросам гражданства, и деятельности уполномоченных польского посольства на местах, которые кроме благотворительности присваивали себе прерогативы консульств и дипломатов. Все это не устраивало НКИД, а сбор польской стороной сведений о советской жизни и состоянии экономики в военное время расценивался органами НКВД как шпионаж.
Командование Польской армии, ссылаясь на недостаток вооружения и на неготовность боевых частей, отказывалось выступать на фронт. Андерс направил советской стороне просьбу о выводе всей Польской армии на Ближний Восток. Находясь в Лондоне, Молотов встречался с Сикорским 10 июня 1942 г. и пытался убедить его оставить армию на советско-германском фронте. Сикорский отговаривался тем, что «польская армия не может вступить в бой, не будучи вооруженной», заявил Молотову о желательности новой встречи со Сталиным, на что последовало принципиальное согласие[536].
12 июня 1942 г. Андерс получил предписание правительства: исходя из высших государственных интересов и целей в войне, армия должна остаться в СССР. Но давление Черчилля на Сикорского и на Сталина усиливалось, поскольку в Египте успешно наступали германо-итальянские части генерала Э. Роммеля, и войска союзников оказались в затруднительном положении. Черчилль намекал и на то, что от наличия мощного «кулака» на Ближнем Востоке зависит позиция Турции в отношении СССР. Сикорский уступил английскому премьеру. Советское правительство во имя единства действий союзников также дало согласие на эвакуацию армии Андерса в Иран и на Ближний Восток.
В августе 1942 г. эвакуировались около 44 тыс. польских солдат и офицеров и более 30 тыс. членов их семей. В результате в 1942 г. из СССР выехали, по данным НКИД на сентябрь 1943 г., 113 247 польских граждан (75 491 военнослужащий и 37 756 членов их семей){138}; по данным НКВД на ноябрь 1945 г., – 119 865 человек (76110 солдат и офицеров и 43 755 гражданских лиц). Андерс расписался под протоколом, где констатировалось, что «польское правительство вопреки соглашению между СССР и Польшей не считает возможным использовать на советско-германском фронте польские войска, сформированные в СССР»[537].
Советско-польское Военное соглашение от 16 августа 1941 г. о совместной борьбе против гитлеровцев фактически прекратило действовать. Произошло то, чего удалось избежать в июле 1941 г., когда СССР и Польша установили прямые межправительствен-ныеконтакты. Вывод армиисвидетельствовалозаинтересованностиВеликобритании{139} в блокировании этого соглашения, в устранении польских частей с территории СССР, а значит – и перспектив урегулирования спорных проблем путем советско-польского диалога. Незадолго до вывода Польской армии из СССР, а именно во время визита в Лондон в мае 1942 г., Молотов говорил о возможных советских уступках Польше, безуспешно убеждал англичан в пользе прямых, без посредников, советско-польских переговоров о границе, намекая на поиски Сикорским покровительства за океаном.
Оценивая факт вывода Польской армии из СССР, следует признать его, пожалуй, самой крупной политической ошибкой польского правительства в эмиграции: оно лишилось важного военно-политического инструмента, обеспечивавшего постоянное присутствие и участие Польши в сотрудничестве как с СССР, так и с Великобританией. Сразу после Сталинградской битвы последовало предложение Сталину вернуть Польскую армию в СССР и наладить взаимодействие подпольной Армии Крайовой (АК) с Красной Армией, но оно не было принято советской стороной[538].
