Как и было постановлено в Ялте, для урегулирования противоречий на конференцию пригласили польскую делегацию. Из Варшавы прибыли председатель КРН Б. Берут, премьер-министр Э. Осубка-Моравский, два вице-премьера – В. Гомулка и С. Миколайчик, а также Главнокомандующий Войска Польского М. Роля-Жимерский и министр иностранных дел В. Жимовский. Польская делегация была принята Сталиным и уведомлена о разногласиях. Она встречалась с Трумэном и Черчиллем, которые высказали несогласие с тем, что Польше предоставлена слишком большая часть германской территории. Поляки были выслушаны министрами иностранных дел союзников. На неоднократных встречах с членами делегаций трех держав и в специальных документах, представленных конференции, все они – беспартийные, члены ППР, ППС, демократы и людовцы, упорно отстаивали границу по Одре-Нысе Лужицкой, приводя исторические, геостратегические, демографические и экономические обоснования[747].
Правда, на сепаратных встречах Миколайчика с западными лидерами его политическая позиция выглядела не столь твердой. Он понимал, что западная граница, которую отстаивал Сталин, и освоение поляками новых территорий, которым руководил В. Гомулка, будут необратимым историческим завоеванием коммунистов, завоеванием самой высокой национально-государственной пробы. Миколайчик же, заинтересованный в получении от союзников политических авансов, предлагал связать согласие на искомую поляками границу с проведением выборов в сейм под контролем Запада. Польский вице-премьер не учел, что возможность обрести реальную поддержку в борьбе за власть без коммунистов упущена, поскольку в иерархии геополитических и экономических интересов Запада главное место заняла Германия. Состязание между Сталиным и Трумэном шло уже за будущую Германию, а не за Польшу.
Ход обсуждений показал, что польские политики могли рассчитывать лишь на поддержку Сталина, отстаивавшего существенное продвижение своей зоны влияния на Запад. Прагматик, обладавший политической интуицией, редким чутьем опасности и допустимых пределов разногласий с партнерами, он был озабочен в первую очередь сохранением сотрудничества в рамках антигитлеровской коалиции. Сталин принял предложенную американской стороной компромиссную формулировку: «бывшие германские территории», а именно земли между Нысой Клодской и Нысой Лужицкой, а также немецкие территории до Одера{265}, земли, относившиеся до войны к свободному городу Данциг (Гданьск), и часть Восточной Пруссии, которая «не поставлена под управление» СССР, передавались «под управление Польского государства»[748].
Советский лидер уступил, но не ценой отмены уже происходившего освоения новых территорий поляками. И союзники «согласились со столь минимальными уступками. Они сузили конкретные ялтинские договоренности, потому что независимая Польша не являлась приоритетом их политики»[749].
Это постановление Потсдамской конференции имело две оговорки. Первая (окончательное определение западной границы Польши откладывалось до мирной конференции), отражая следование международной традиции, придавала нестабильность принятому решению. В условиях, когда страх перед новым мировым конфликтом присутствовал в массовом сознании народов, временный характер границы с Германией мог использоваться великими державами для вмешательства в польские внутренние дела, стать инструментом политико-психологического давления на поляков. Вторая оговорка (земли, передаваемые
Следствием решений по западной границе Польши стала коллизия: можно было признавать правительство и страну, но воздерживаться от признания де-юре части ее территории. Возник фактор нестабильности государства – территория, которую Польша самостоятельно, без советского участия, не могла защитить, обеспечив внешнеполитическую безопасность страны. Одновременно он был и фактором пролонгированной зависимости Варшавы от Москвы.
«Незаконченность» решения о западной границе Польши, отсутствие трехсторонних ее гарантий были учтены советской стороной. СССР становился единственным гарантом устойчивости государственной территории Польши. Советское руководство, заинтересованное в безопасности «своей» зоны оккупации Германии и политического влияния в странах Восточной Европы, было удовлетворено такой формулой союзных отношений с Польшей. Граница по Одре-Нысе соединила и поставила во взаимозависимость геополитические интересы двух стран. В этом союзе Москва была сильнее Варшавы во всех отношениях, и в массовом сознании поляков образ восточного соседа получил дополнительные черные краски, усилив антисоветские настроения, обострившиеся в связи с утратой восточных кресов.
