Одна из основных правых партий правительства в эмиграции, Стронництво народове, представлявшее старейшее и влиятельное движение польских националистов, не была допущена к власти, не признала новое правительство и перестала быть элементом политической системы Польши.
Благодаря взаимным уступкам союзников и усилиям польских политиков – ППР, ППС, демократов либерального и социалистического спектра – правительственная коалиция заметно расширилась. Обозначилась возможная перспектива создания в правительстве и стране демократической оппозиции. Но ППР не потеряла ключевых позиций во власти (армия, госбезопасность, милиция, промышленность, освоение новых территорий){253}. Кроме того, происшедшие перемены в политической облике правительства ни в коей мере не затронули системы контроля Москвы за развитием ситуации в Польше. Все вместе взятое позволяло ППР действовать как согласованно с партнерами по кабинету, учитывая их интересы, так и навязывать волевые политические решения, используя силовые методы против конкурентов.
Перемены произошли в «подпольном государстве» и в «польском» Лондоне, который больше не рассматривался в мире, за исключением Ватикана, как представитель интересов польского государства. В начале июля 1945 г. РЕН уведомила страну о своем роспуске, прекращении деятельности Делегатуры, ликвидации подчинявшихся ей подпольных вооруженных сил. Структуры «подпольного государства» в Польше становились нелегитимными и должны были прекратить свое существование. Объяснения излагались в «Воззвании к польскому народу» и «Завещании подпольной Польши», где говорилось: «С созданием нового правительства и признанием его западными державами, кончается для нас возможность законной подпольной борьбы, опирающейся на всеми признанное правительство в Лондоне. Встает задача легальной борьбы демократических партий в Польше за цели народа и наши программы»[740].
По сути дела лидеры «подпольного государства» признавали политическое поражение «внутреннего сопротивления» и правительства в эмиграции на магистральных политических направлениях: национальном (независимость от СССР) и геополитическом (Польша – барьер против большевизма). Политическое руководство фактически снимало с себя ответственность за действия вооруженных отрядов.
Западные державы, приветствуя создание правительства национального единства и поддерживая Миколайчика, намеревались оказать ему содействие в борьбе за политический облик Польши, ее место в Европе. Правда, с разгромом и оккупацией Германии в иерархии внешнеполитических интересов «большой тройки» на континенте происходили перемены: на первый план выдвинулся такой многоаспектный и крупный проект, как решение будущего Германии. В переговорах со Сталиным, основным победителем Германии – что многие на Западе тогда признавали – германская проблема становилась приоритетной. Польский вопрос с повестки дня не снимался, но во многом становился функцией от договоренностей глав великих держав по этой проблеме. В полной мере это проявилось на последней встрече глав трех держав, состоявшейся в Потсдаме 17 июля – 2 августа 1945 г. В связке с определением будущего Германии рассматривалось территориальное приращение Польше за счет восточных немецких провинций, установление линии польско-германского территориального разграничения, о чем союзники не договорились в Ялте. Советской стороне было чрезвычайно важно добиться удовлетворения «большой тройкой» ее претензий, а именно получить максимально выгодную как для СССР, так и для Польши западную польскую границу. К переговорам советское руководство готовилось заблаговременно, учитывая явное после разгрома Германии обострение отношений с западными союзниками. Принимались меры, гарантировавшие устойчивость западной, северной и южной границ Польши, установленных советской стороной в соответствии с Постановлением ГКО от 20 февраля 1945 г. 29 мая 1945 г. последовали три Директивы Ставки, касавшиеся новых польских территорий[741].
Одной из них 1-й Белорусский фронт переименовывался в Группу советских войск в Германии. Она дислоцировалась, «имея границами с запада – линию соприкосновения с войсками союзников, с востока – реки Одер и Нейсе (западная) и с юга – граница Чехословакии с Германией». Территории, лежавшие восточнее линии Одер-Нейсе, изымались из оккупационных полномочий командующего Группой маршала Г. К. Жукова. Другой Директивой на базе 2-го Белорусского фронта создавалась Северная группа войск (командующий маршал К. К. Рокоссовский, штаб-квартира в г. Лодзь). Войска СГВ дислоцировались, за исключением Штеттинской гавани, в западных, северных и южных границах Польши, обозначенных Постановлением ГКО от 20 февраля; на востоке – фактически до советско-польской границы{254}. Перегруппировку и сосредоточение войск предписывалось провести в июне и закончить на новых землях Польши к 5–8 июля, на остальной территории – 15–20 июля 1945 г. Обе Директивы вступали в силу 10 июня.
