Коммунисты критиковали аграризм, соотнося его с реальной действительностью. Публицисты «Трибуны вольности» отвергали строительство аграрного государства, абсолютизацию роли потребительско-сбытовой кооперации и предложения превратить Польшу в экспортера сельскохозяйственной продукции. В дискуссии об аграризме включился теоретический орган ППС «Пшеглёнд социалистычны». Его публицисты использовали споры людовцев для изложения своей позиции по вопросу о кооперации, где разногласия с коммунистами были весьма серьезными. Они оценивали кооперацию как «решающий координационный фактор», который свяжет деревню с плановой экономикой, будет организатором и регулятором производства. Социалисты, как и ППР, не принимали исходного постулата аграризма о возможности сельского хозяйства решить экономические проблемы страны и тезиса о сохранении аграрного облика Польши, определяли возврат к аграризму, как кошмар, который «можно понять, но трудно простить, имея в виду его отрицательное воздействие на мышление польской деревни»[852].
В середине 1947 г политическая судьба доктрины аграризма была в значительной мере предрешена, становились бесперспективными планы тех, кто добивался ее превращения в государственную политику, альтернативную курсу рабочих партий. Нарастание критики доктрины внутри людовского движения ускоряло его идейно-политическую трансформацию.
Определение будущего Польши находилось в руках ППР и ППС. Обе партии видели общую цель – социализм, но существенно расходились в понимании его содержания, способов и путей достижения. Обсуждение перспектив режима народной демократии активизировалось в период существования сильной либерально-демократической оппозиции, предлагавшей альтернативную внутреннюю и внешнюю политику. Хотя разногласия между ППР и ППС возникали регулярно, единым оставалось восприятие народной демократии как альтернативы санационному прошлому и демократическим концепциям мелких собственников, аграризму в частности, с одной стороны, и советскому опыту – с другой. Коммунистов и социалистов объединяло тогда восприятие этапа народной демократии как некой переходной ступени к социализму через длительное функционирование многопартийной политической системы и многосекторной экономической структуры.
Этот этап В. Гомулка подробно охарактеризовал, выступая в ноябре 1946 г. на совместном собрании городского актива коммунистов и социалистов Варшавы. Он говорил о принципиальных отличиях «пути народной демократии», или «польского пути к социализму», от советского варианта перехода к социализму. «Польский путь» он видел в смене власти невооруженным путем, в возможности обойтись без диктатуры пролетариата, сохранив нормы парламентской демократии, разделение законодательной и исполнительной властей, многопартийную систему, в сохранении крестьянской собственности на землю, в специфическом отношении власти к церкви, кооперации и др.[853].
Фактически Гомулка излагал то представление о несоветском «национальном пути» к социализму, которым Сталин делился с руководителями ППР и ППС на неоднократных встречах в Кремле. Концепция особого «пути к социализму» как теоретическая база постепенной трансформации переходного общества и режима народной демократии служила для двух рабочих партий неким связующим звеном их сотрудничества вплоть до выборов. Выборы, превратив ПСЛ в представительство оппозиционного меньшинства, одновременно перевели эту концепцию в плоскость актуальной политики, усилили дискуссии вокруг проблемы перехода к социализму и облика нового строя. Те «подсказки», которые Сталин делал на встречах с польскими коммунистами и социалистами в 1946 г., воспринимались теперь как предоставление ППР и ППС возможностей для самостоятельного выбора решений на совместном пути к национально окрашенной модели социализма.
Актуализация дискуссий была связана с заметным оживлением после выборов в руководстве и партийных «низах» ППР сторонников ускоренного перехода к советской модели организации общества, что в ППС воспринималось как рост опасности «сползания» к управлению по-советски, т. е. к диктатуре пролетариата. Правда, В. Гомулка, опираясь на свой немалый авторитет в партии, вопреки давлению коммунистов-догматиков, отстаивал концепцию эволюционного «польского пути к социализму» в обход советских «негативов» (диктатура пролетариата, колхозы, атеизм), несовместимых с польской «почвой». Вместе с тем, 1947 год показал, что концепция Гомулки и его текущая политика были противоречивыми. Они представляли собой соединение устоявшихся представлений об исторической миссии коммунистов, их праве на власть, сталинских новаций о постепенном продвижении к социализму, используя парламент и принципы «буржуазной демократии», и собственного понимания возможности «развития к социализму через народно-демократический строй»[854].
