В целом, хотя в ходе работы совещания звучали критические соображения по поводу новой стратегии и нашли отражения существенные, порой принципиальные расхождения во мнениях представителей компартий, была поддержана позиция советской делегации, смысл которой – отказ от концепции эволюционных «национальных путей» к несоветской модели социализма, возврат к сталинской интерпретации марксизма и социализма. В Шклярской Порембе делегация ВКП(б) настояла на учреждении, помимо печатного органа, Информационного бюро коммунистических и рабочих партий как координационного органа, фактически призванного контролировать деятельность партий – участниц совещания. Об этом речь в ходе подготовки к встрече не шла, и Гомулка опасался создания подобной структуры. Он пытался отстаивать особое мнение, после доклада Жданова был готов даже подать в отставку с поста генерального секретаря ЦК ППР. 24 сентября от имени польских участников совещания Гомулка выразил несогласие с созданием Информбюро. Остальные члены Политбюро ЦК ППР не заняли четкой позиции, и в конце работы совещания он снял свои возражения. Убедительна польская исследовательница А. Собур-Свидерская, которая пишет: «…после критики западноевропейских партий, показавшей всю жесткость натиска советской делегации на представителей других партий, после доклада Жданова, который диктовал безусловное единомыслие и подчинение советским интересам, после одобрения остальными партиями концепции учреждения органа, координирующего деятельность коммунистических и рабочих партий, польская делегация не имела другого выхода… Гомулка это понимал…»[866]. Тем не менее он настоял, чтобы резиденцией Информбюро не стала Варшава и не был создан его постоянно действующий секретариат{313}. Лидер ППР имел все основания опасаться, что Информбюро будет воспринято в мире, и особенно в Польше, где коммунисты помнили о трагедии КПП, как возрождение Коминтерна и ограничение суверенитета национальных партий.
Итак, в Шклярской Порембе руководители ВКП(б) добились поставленной задачи. По концепции «национальных путей к социализму» был нанесен решительный удар. В начале октября 1947 г. в печати партий – участниц совещания была опубликована информация о заседаниях в Шклярской Порембе, резолюция о создании Информбюро, или Коминформа, как стало принято его именовать на Западе, а также Декларация о международном положении. В ней излагались основные тезисы доклада Жданова.
Но, оценивая результаты совещания в Шклярской Порембе как победу Москвы, не следует преувеличивать советского давления на участников совещания и упускать из виду другое принципиально важное обстоятельство. В партиях стран Восточной Европы, включая в первую очередь их руководящие кадры, значительная часть которых прошла «школу» Коминтерна, были и даже преобладали сторонники левого радикализма, готовые принять ускоренный переход к сталинской модели. Изучавшая этот вопрос на материале региона Т. В. Волокитина утверждает: «Советский опыт в подобной социально-психологической обстановке обеспечивал, как казалось, прорыв из отсталости стремительным рывком, несомненно, являлся более предпочтительным для малоимущих слоев общества в странах Восточной Европы, нежели рассчитанные на постепенность идеи коалиционного управления, широкого фронта демократических сил… эти идеи зачастую вызывали у рядовых коммунистов раздражение и разочарование… Сведение сложных многообразных процессов к «полюсному», черно-белому изображению, конкретные указания, что и как надо делать, должны [были] найти отклик среди партийной массы, как в СССР, так и в странах Восточной Европы»[867].
