— Когда аист принёс тебя твоим родителям, они долго смеялись и хотели сначала взять аиста.
— Что?
— Шутка. Смешная. Смейся.
— Ты …это …
— Ага, мне часто так говорят. Полагаю, ты лечил меня не просто так. Но какие бы цели ты не преследовал, меня сие не волнует.
— Я видел, как вы сражались с шурдами и как ты один от них отбивался. Тебя бросили собственные товарищи.
— Да, я был там, видел.
— Кх-ммм, у тебя красная метка, тебя за неё убьют… если ты будешь один. Я предлагаю взаимовыгодное соглашение.
— Во-первых, пошёл на хер. Во-вторых, пошёл на хер. В-третьих, туда же.
— Я помог тебе. Исцелил твои раны, израсходовав очень ценную вещь. Ты мне обязан!
— А теперь, можешь повторить, это моему трупу. Потому что я лучше сдохну, чем объединюсь с меекханцем.
— То, что я …
— Имеет значение! Твоя страна развязала мировую войну, которая длится уже два десятилетия. Ваши смертники устраивают теракты везде куда попадают. Вы создали целую религию, основанную на том, что любой, кто не разделяет ваши взгляды, должен умереть. И то что нас закинула в иной мир, этого не как не меняет.
Молчание повисло в комнате. Сказать было нечего. Ситуация патовая. Помещение слишком маленькое, уйти с линии выстрела некуда, достать гада не успею. На его промах почти в упор рассчитывать не приходится. Тогда остаётся одно, потянуть время. Пускай себе болтает.
— Да я меекханец, тот, чей народ называют трижды проклятым. Ты прав: то, что я здесь — это расплата за то, что я делал там. Во мне нет ни капли раскаянья за содеянное моим народом. Это наш путь, наша идея и наше проклятье. Но здесь враг — это шурды! Им плевать на наши склоки на Земле. Чтобы выжить здесь, нужна сила, которую один человек не может получить. Я не предлагаю тебе дружбу, не предлагаю союз, а предлагаю лишь соглашение, по которому мы будем держаться вместе отведённый нам срок в этом мире.
— Пожалуй откажусь.
— Ты ослаблен. Наин может и закрыл раны, но вытягивает силы из тела не хуже насоса. Первый же шурд тебя свалит с ног.
— Какое неожиданное человеколюбие. Меекханец, беспокоящийся о других. Звучит как плохая шутка.
— Я предлагаю тебе в последний раз. Давай объединимся, чтобы мы оба смогли выжить. Вернуться домой к своим семьям. К своей стране, перед которой у тебя, как и у меня, долг жизни. Если у тебя нет семьи и тебе плевать на страну, тогда сделаем это хотя бы для того, чтобы не доставлять шурдам удовольствие по нашему умерщвлению. Относись ко мне как хочешь. Мне плевать, но я хочу выжить, в одиночку мне не справиться. Округа кишит шурдами и они знают, что где-то здесь прячутся люди. С наступлением сумерек они методично начнут проверять каждое строение. — Словно подтверждая его слова раздался протяжный звук рога.
— Никакого объединения.
— Жаль. Ты не оставил мне выбора.
Меекханец взял арбалет двумя руками, нажав на спусковую скобу. Щёлкнула тетива. Внутри меня всё сжалось, но я не закрыл глаза. Болт лязгнул об пол у моих ног, отлетая к стене. Меекханец опустил оружие, отходя с прохода.
— Можешь идти. В спину не ударю.
Я помолчал пристально, вглядываясь в его лицо, пытаясь отыскать там ложь или злой умысел. Не увидев ничего, остался стоять на месте.
— Почему я? Если ты видел, как мы убегали от шурдов, то видел, что нас было трое. Почему не помог другому?
— Кому, например? Тому, что впечатался в стену с подрубленными ногами, или тому, кто его подрубил?
— Вопрос всё тот же. Почему я? Не верится, что мы первые люди, с которыми ты встретился почти за четыре дня. А учитывая то, что ты видел наше бегство, подставу Гавела и наверняка сразу срисовал мою увечность. Вообще не понимаю, почему решил действовать.
— Ты прав. Людей я встречал и до вас. Реагировали на меня они так же, как и ты, только с большим желанием убить. После очередной попытки день назад. — Меекханец закатал рукав, показывая длинный порез на руке. — Решил затаиться, дожидаясь конца срока, но чёртовы шурды начали действовать методичнее, стали ходить спиралями постепенно, замыкаясь к центру. Из-за этого ни спрятаться, ни уйти дальше мне не удалось. Честно говоря, заметив вас, я не планировал помогать. Ты сам побежал в мою сторону. Я сидел на одной из таких вышек, на которую ты забрался. Решил ещё раз попытать удачу.
Убрал клинок в ножны и закрепил перевязь. Подняв сумку, я проверил остальные свои вещи. Всё на месте.
— Как твоё имя? И как ты мог видеть всё то, что со мной было, если сидел на вышке? Там приличное расстояние.
— Моё имя Тибальт.
Я недоверчиво посмотрел на двухметрового, абсолютно чёрного человека перед собой. Солнце отражалось на его чёрной лысине, а на щеке был виден белёсый рваный шрам. В общем, он никак не был похож на низкорослого кудрявого еврея.
— Тибальт? Ты что поклонник мюзиклов?
Лицо меекханца вытянулась, а глаза расширились.
— Так я угадал?
— Не предполагал, что встречу здесь человека, знающего о театре. Я удивлён.
— Странно, а как же имена вроде: Убийца Гор, Грохочущий Лев, Шоколадный Топор. Или что-то в этом духе?
— Ты считаешь, что каждый меекханец желает вознестись?
