— Эй, ушлёпки, угомонитесь! — Но гуляющая в их жилах выпивка проигнорировала приказ. — Уроды! Ща получите! — Бросив аусгабе к остальным вещам, здоровяк подошел к двум толкающимся болванам.
Долговязый, который стоял рядом со мной, увлечённо смотрел, чем всё закончится. Что ж, сам виноват. У стены я стою вовсе не потому, что мне так сказали. От постоянно льющей с крыши воды швы кладки рассыпались, и кирпичи держатся в стене на честном слове. Один из них мне удалось вырвать. Точнее только часть его. Даром что ли из самого дешёвого материала строили.
Долговязый упал сразу, громко мыча. Он так удачно стоял вполоборота, что я не смог сдержатся, ударом выбив ему глаз. Здоровяк обернулся, а двое болванов продолжали толкаться. Я дернулся к клинку, а он полез за пазуху. Время оказалось на моей стороне.
Подрезанная рука выронила пистоль, а лезвие вошло точно в сердце. Толкающиеся заметили, что происходит. Один заорал, а другой попытался сбить меня с ног. Пропустив борцуна мимо, одним шагом приблизился к крикуну, вспарывая горло вдоль с левой стороны.
Уже в развороте моя голова встречается с дубинкой. Чудом череп не проламывается. Удар швыряет меня в зловонный угол, а висок моментально заливает кровью. Уйти некуда и я получаю ногой точно в живот. Подхватив конечность, полоснул по икре. Гад заорал, но успел схватить меня за отворот, роняя нас в зловонную жижу. Его лапы сомкнулись на моём горле.
При падении выронил клинок, и он сейчас где-то подо мной. Гадство! Начинаю отключатся. До лица бугая никак не получается добраться. Уже ничего не вижу, черная пелена застилает взор. Нащупав какой-то гвоздь, вбиваю его изо всех сил за ухо уроду. Он, вопя, отваливается, а я судорожно втягиваю воздух.
Аусгабе замечаем одновременно. Он прыгает за оружием. Ну что ж, мне легче. Вздёрнув себя вверх, бью ногой летящую навстречу голову. Гада переворачивает. Зажав разбитую рожу, успевает только встать на колени, прежде чем я его вспарываю от грудины до кадыка.
Охх. Не слабо я отхватил. Нужно убираться поскорее. Только нужно немного прибраться за собой. Дёрнул заднюю дверь склада. Она легко поддалась. Здесь находились большие просмоленные бочки под вино. То, что мне нужно. Закатав мертвецов в бочки, чтобы настоялись, собрал немногочисленные оставшиеся вещи, не забыв прихватить пистоль.
Голову царапнула неожиданная мысль. Посмотрев на липкий от крови аутсгабе, залез в сокет. В нём оказалось… пусто. Системе глубоко наплевать на то, кого и чем я убил, пока я нахожусь на Земле. Хорошо это или плохо. Для простых людей определённо хорошо, они не станут единичками опыта. Для меня и других избранников системы не очень. В нашем мире полно тех, кто заслуживает смерти. Банально ублюдки, лежащие сейчас у моих ног, отличный тому пример. А сколько ещё таких как они шляются по тёмным закоулкам. Сколько нечистых на руку чиновников с полицаями отъедают задницы в кабинетах. Сколько крикунов, смущающих умы простых людей речами о благе войны и о том, что не нужно думать о мирском, тогда на том свете воздастся. Да и сколько вообще тех, без кого мир стал чище, а жизнь легче.
Бррр, я помотал головой. Сейчас раскочегарю себя и пойду мстить за всех притеснённых. Систему тоже можно понять. Какой ей резон вознаграждать нас просто так. Считай, будем поднимать уровень в тепличных условиях. А когда придёт время, вернёмся в тот мир с сотыми уровнями, сократив население Земли на несколько процентов. Её такой вариант не устраивает.
Всё же. Если бы можно было получать опыт за убийства на Земле, воспользовался бы я этой возможностью? Определённо. Гуманизмом я не страдаю и ставлю свою выгоду превыше всего. Здоровый эгоизм — залог выживания.
А сейчас? Может можно было поступить иначе? Лично Ковачару, я ничего не сделал. Впрочем, даже если бы не убили, переломать ноги вполне могли. Что ы другим нагляднее было. Без толку думать, как повернулась бы жизнь. Произошедшего не изменить. Цел остался, и ладно. Ну, почти цел. Жалости или сожаления я не испытываю, а значит, поступил верно. Только вот дорога домой мне закрыта. А денег кот наплакал. Стоп, а что если…
Так, подумаю об этом после того, как приведу себя в порядок, а то от меня даже бездомные носы воротят. Я пробежал весь Рамерсдорф насквозь меньше, чем за полчаса. Постоянно петляя и даже проходя сквозь постройки, я наконец вышел к одному из злачных мест. Ночью тут бордель напополам с притоном, а утром обычная корчма.
— Фууу! А ну давай, пошёл отсюда! Вали в канаву, из которой ты вылез. Из-за тебя моё заведенье насквозь дерьмом провоняет. Давай, пошёл! — Низкорождённый со смуглой кожей и тонким голосом как у кастрата, голосил, махая передником. — Ты оглох? Я щас метлу возьму и по горбу тебе надаю.
— Пасть закрыл!!! — На вежливость и расшаркивание у меня нет времени. — В этой помойке есть баня? Слышь, я к тебе обращаюсь, любитель масла!
— Да, есть. — Тихо и чуть пришибленно ответил владелец.
