— Отлично. Мне нужна бадья с горячей водой. Пока я совершаю омовение, пускай растопят баню, а прачки в это время пускай займутся моей одеждой. Прокипятят, постирают и заштопают. Именно в этом порядке! Как помоюсь, подай какую-нибудь похлёбку. Только поменьше пищевого концентрата добавляй. Сколько всё это будет стоить?
— Бадья четыре леи. Баня одна крона… — Корчмарь начал перечислять, загибая пальцы.
— Я тебя разве просил рассказать ценники? Тебя спросили: сколько всё вместе будет стоить?!
— Пять с половиной крон.
— Вот тут десять. Две кроны сдачи. На остаток вызови цирюльника прямо в баню. Проконтролируй, чтобы когда я закончу, одежда была высушена. И хватит на меня пялиться!
И почему с ними можно только так, если к ним нормально обращаться? То они сначала поторгуются, потом начнут расспрашивать, что произошло, затем предложат купить какую-нибудь хрень, которая только у них есть, попутно втюхивая ханку и потасканную девку, которую пользовал ещё основатель.
После бани и плотного обеда, обритый наголо и облачённый во всё свежепостиранное, направил свои стопы к скупщику краденного. Откровенно говоря, я засыпаю прямо на ходу. Но сначала нужно сделать дела.
Скупщик жил и работал в помещении бывшего военного склада. Для закона и несведущих людей здесь была обычная лавка старьёвщика. Раньше. Ещё до поступления в академию, но уже после побега из дома. Уличная шпана, с которой я якшался, свела меня с Хомом. Он не честнее других скупщиков, но, когда ему в руки попадает годная вещь, он умеет быть щедрым.
На входе весело зазвенели колокольчики, которые сильно контрастировали на фоне железной двери толщиной в ладонь и с таким же массивным засовом. В просторном помещении только два длинных стеллажа. По правую руку стеллаж с самыми разными инструментами от молотков до отмычек. Если знать, что и кому говорить, то можно купить и более необычные инструменты. Для абсолютно любого тёмного дела. По левую руку всё то, что можно съесть. Без относительного вреда здоровью. Различные концентраты, растворы, стимуляторы, выжимки, пищевые брикеты. По центру располагался прилавок с женщиной в годах. Если нужно что-то продать, то она осмотрит и выдаст вердикт. Если тебя интересует что-то, чего нет на стеллажах, говори и тебе это покажут. Опять же нужно знать, что и как говорить.
— Добрый день. Я бы хотел купить изацитрат.
— Конечно. Какой вас интересует?
— Тот, которого здесь нет.
Девушка не пошевелилась, но её палец дёрнулся, нажимая на кнопку под прилавком. Из кладовки показался крепкий мужик. Порассматривав меня, кивнул, позволяя пройти. Вниз вела небольшая каменная лестница, в конце которой обычное складское помещение. Мужик подвёл меня к одному из ящиков и открыл его. Крышка за мной закрылась, а дверь передо мной открылась. Пройдя по тёмному коридору, вышел в настоящие место скупки, по совместительству обиталище Хома. Тут вещей больше, чем в ином музее, сидел Хом в своей неизменой солдатской кирасе. Он её вообще никогда не снимал. Слухов об этом ходит так много, что и гадать не хочется.
— Здорово, Хом.
— И тебе не хворать, малёк. Давненько ты не захаживал. — Медленно, чуть растягивая слова, произнёс он.
— Повода не было.
— А сейчас, значит, появился?
— Да. Тот, кто со мной ими поделился, не носил с собой дешёвок. Так что я рассчитываю на честную цену.
— Дешёвка аль нет — решать уже мне. Ведь ты именно за этим пришёл. Ладно, выкладывай, что там у тебя.
В выдолбленное углубление в прилавке упал розовый шарик.
— Так, так, давай посмотрим.
Хом взял шарик в пальцы, помял и покатал его. Затем, надев монокль ювелира, внимательно рассмотрел его в свете лампы. После чего капнул сначала одним раствором, затем другим. В конце опустив его в стакан с прозрачной жидкостью.
— Хмм. Сколько хочешь?
Вот ведь жук. Сразу понял, что я понятия не имею, сколько он стоит. Может это обычный жемчуг, а может редчайший камень, которых на Земле не существует. Я как-никак его из другого мира притащил.
Вопрос, заданный Хомом, рассчитан на то, чтобы узнать, в курсе ли клиент, что находится у него в руках. И ведь наугад не скажешь. Назовёшь высокую цену — тебе вернут товар со словами: «Дешёвка. Не стоит ничего. Я могу купить, но только из-за уважения к вам». Назовёшь меньше, с тобой для приличия поторгуются и выдадут гроши.
— Скажу честно — без понятия, насколько он ценный. Но я могу тебя заверить: его бывший владелец точно бижутерию с собой бы таскать не стал.
— Ты никак в мокрушники заделался? — Всё так же тянуче спросил Хом.
— Сам знаешь, что не твоё это дело.
— Ты прав. Не моё дело. — Крутя шарик, отозвался Хом.
— Скажи это жемчуг или может…
— Карал. Это карал.
— Сколько?
— Хмм. Дайка подумать. — Хом задумчиво посмотрел на шарик, затем на меня.
— Три сотни.
— Хом.
— Больше не дам. Если цена не устраивает — можешь идти в другое место. — Шарик лёг обратно в углубление на прилавке.
