— Не юродствуйте. Вы прекрасно поняли, о чем я вас спросил.
— Будем надеяться на чудо. Без него… мда… он очень сильно запустил свой организм. Если говорить по чести, то я не могу гарантировать ему и дня жизни. Все очень плохо. Он может умереть в любой момент.
— Ясно… — произнес Фрунзе, поиграв желваками.
Немного помедлив повернулся к Артуру Христиановичу, первому заму Дзержинского.
— Обеспечьте все, что распорядился сделать доктор. Тишина, покой, любые лекарства. Все что угодно. Если потребуется моя помощь — обращайтесь напрямую в любое время.
— Сделаю. Все что от меня зависит, сделаю. — очень серьезно произнес тот.
Артур Артузов, а точнее Артур Евгений Леонард Фраучи, сын швейцарского сыровара итальянского происхождения, родился и вырос в России. Имел за плечами и золотую медаль за гимназию, и окончание с отличием Петроградского политехнического института, а также большой опыт работы в ЧК-ГПУ-ОГПУ.
Он прошел все чистки Дзержинского. И тот ему без шуток доверял. Тем более, что за Артузовым числились и реальные успехи, которые он при всем желании не получилось бы сфабриковать. Тут и арест Бориса Савинкова, и арест Сиднея Рейли, и полный разлад белоэмигрантских объединений, действовавших против СССР. Кроме того, он провел ряд успешных игр с западными разведками. Например, «слил» полякам план мобилизации РККА, разработанный сотрудниками ОГПУ в рамках дезинформации. И многое другое. В общем — человек в плане работы в органах более чем достойный и компетентный. Как бы не больше самого Дзержинского, которому, конечно, остро не хватало образования и тянул он больше на морально-волевых, энтузиазме и невероятной энергии.
— Феликс Эдмундович вы сами видите в каком состоянии. А весна-лето нас ждет жаркое. Так что принимайте пока командование. Как исполняющий обязанности. Вам трех дней хватит?
— Дня хватит. Я во многие дела посвящен.
— Хорошо. Тогда послезавтра жду вас в гости. Будем «подбивать бабки» нашей подготовки и смотреть что еще нужно срочно доделывать. Или вам нужно больше времени?
— Дня достаточно.
На этом они распрощались.
Последние полгода на волне постепенного ухудшения здоровья «Железного Феликса» Михаилу Васильевичу приходилось все больше работать с Артузовым. И в целом они сработались.
Даже порядка в делах стало больше.
Потому что Артур был спокойный, уравновешенный и не склонный к эмоциональным решениям. Что же до идеологических убеждений и прочих «головных таракашек», то тут вообще огонь.
С революционерами-большевиками Артур был знаком с самого детства. И помогал им распространять нелегальную литературу, не разу притом не попавшись. Но не более. Да и тут скорее не из-за убеждений, а из-за того, что эти самые большевики были его родственниками — мужьями сестер матери.
В остальном — жил обычной жизнью и занимался делом, вместо того, чтобы заниматься всякой мутью, вроде ограбления банков и убийств чиновников. Он прилежно учился. Старательно работал. И ничем в общем-то кроме распространения нелегальной литературы, не вредил имперскому правительству.
К революции он приобщился только в декабре 1917 году. Опять-таки — по родственной линию и определенному здравомыслию. Время было сложное, голодное и трудное. А член РСДРП (б) получал стабильный паек. Вот он и сел на должность секретаря ревизионной палаты наркомата по военным делам в Вологде и Архангельске. Потом, вынужденно, был начальником партизанского отряда призывников на Северном фронте из-за интервенции. Но при первой же возможности сбежал оттуда «под всеми парами». И после небольших кадровых скитаний засел в январе 1919 года в центральном аппарате ВЧК. Где и занялся интеллектуальной да организационной работой.
Не то, чтобы он был трусом или белоручкой. Нет. Ни в коем случае. Просто здравомыслящий интеллектуал, который в той кровавой каше банально пытался выжить. Не изгваздавшись, по возможности.
Что же до идеологии, то она ему была настолько же «по барабану», как и самому Фрунзе. Прагматик, реалист, материалист, приземленный и неплохо понимающий людей.
Наверное, идеальный чекист за исключением одного момента — слишком конъюнктурен. И если власть сменится — он, вполне вероятно, перебежит к новой власти. В остальном — большой молодец. Более того, во времена доминанты сфабрикованных дел Артур Христианович умудрился не замараться ими. В том числе и потому, что сумел держаться подальше от внутренних политических разборок. Из-за чего и погорел. Иосиф Виссарионович не любил таких умников. Во всяком случае до финского кризиса 1940 года, когда он начал лихорадочно менять верных на умных, имея с последними фундаментальные проблемы. Ибо сам же их и подчищал везде где мог.
Да, Артур не Феликс Эдмундович.
Да, Фраучи не был способен оставить после себя кровавую кашу из намотанных на гусеницы «врагов революции».
