— А мы в несколько раз лучше вооружены, чем они. Любая наша пехотная рота имеет огневую мощь, сравнимую у них с батальоном, а то и больше.
— Может быть начать плановые сборы резервистов? — не унимался Сергей Сергеевич.
— На переподготовку?
— Именно. Это, считай, скрытая мобилизация.
Михаил Васильевич задумался.
— Хорошо. Давайте с 1 апреля ее и начнем. Трехмесячные учебные сборы резервистов. С Украины. Вывозите только их вглубь Союза. Например, в лагеря Поволжья или еще куда. Подумайте над этим.
— А они поедут? — усмехнулся Артузов.
— До тех пор, пока компартия УССР не решилась на отделение у них оснований отказывать не имеется. Например, у нас есть серьезные проблемы в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Хунхузы ведь и басмачи все еще представляют угрозу. Да и Амануллы хан просит помощи в Афганистане. Вот, кстати, Сергей Сергеевич, в Среднюю Азию их и вывозите. Там переводите их со сборов на полноценную мобилизацию и формируйте части. Полки да батальоны для начала. С перспективой в 1929 году пошалить.
— Горнострелковые? Там ведь одни сплошные горы.
— Вообще отлично! Именно их. Там как раз потребуется много общей подготовки. И оружие им долго выдавать в руки будет не нужно.
— Будем много уклонистов, — заметил Шапошников.
— Это не так важно. Главное, чтобы ребят эти авантюристы в качестве пушечного мяса не решили использовать. Вытащим хотя бы сто тысяч — уже отлично. Ладно. С этим решили. Что там у поляков по оружию?
— Его везут. Много. Разного. Через Данциг. — сразу как-то помрачнел Артузов. — Оценить не представляется возможным. Агентурной сети у нас там нет. Во всяком случае — серьезной, достаточной для получения оперативных сведений. Да и бардак. Скорее всего правительство Польши само не знает, сколько у них чего есть сейчас.
— Румыния будет участвовать?
— Вряд ли. Ради чего? Защищать независимость УССР им не с руки. Какие-то интересы у них есть только в южной Бессарабии. В частности, они не отказались бы забрать Одессу. Но кто ж им даст? Англичане и французы, насколько я знаю, резко против. В остальном им незачем сражаться. Цели нет.
— А если она появиться?
— Тысяч сто они выставят. Плюс по мобилизации еще столько, край двести. Не по людям. По оружию, которого тупо нет. Но подготовка у них никакая. Да и их никто не планирует использовать — поставок вооружения нет. И быстро его не завести.
— Ясно. А наши «прибалтийские тигры»?
— Примерно три дивизии на всех. После мобилизации. Да, у них есть определенные территориальные интересы, но незначительные. И в войну они вступят только в том случае, если увидят, что мы проигрываем. Финляндия — аналогична. Финны очень мотивированы и заряжены национализмом, но их всего три миллиона. Даже если мобилизовать шесть процентов, то есть, хватать всех подряд подходящего возраста, то сто восемьдесят тысяч. Но оружия хватит едва на две-три дивизии. Да и указанная численность мобилизационного резерва носит теоретический характер — подготовленного резерва у них по сути нет. Во всяком случае — пока.
— С Маннергеймом удалось переговорить?
— Да. И он решительно против войны. Опасается повторения приснопамятной Парагвайской войны[6] в случае серьезного конфликта с нами. Хотя горячие головы в Хельсинки имеются, жаждущие отрезать у нас всю Карелию и Кольский полуостров. Однако единства в финском обществе нет. И, как я уже сказал, в войну они полезут только если увидят — мы ее проигрываем. Причем явно и решительно. Чтобы отхватить свой кусок пирога. Как и эти, как вы говорите «прибалтийские тигры».
— Насколько вероятно, что в войну вступят англичане или французы?
— Сложно сказать. Их общество к войне не готово. Оно все еще очень уставшее от Империалистической мясорубки. В народе превалируют сильные пацифистские настроения.
— Но, если впишутся нам конец?
— Именно так, — кивнул Каменев. — Их флот легко размажет нас на Балтике. Походя. Не заметив нашего сопротивления. После чего перебросят дивизий пятьдесят. И все. Нам их останавливать нечем. Тем более, что десант они высадят либо в Прибалтике, либо в Финляндии. И довольно быстро отрежут, а возможно и возьмут Ленинград. А там наши основные военные производства.
— И мы окажемся в ситуации белогвардейцев, — мрачно заметил Михаил Васильевич, — за тем исключением, что нас никто оружием с боеприпасами поддерживать не станет.
— Да.
— К счастью ни англичане, ни французы не рвутся в бой. — встрял Артузов. — Я почти уверен, что даже если мы начнем топить их корабли, не факт, что они решатся объявить нам войну. Хотя я не рекомендовал бы так поступать. Мины поставить у берегов поляков можно. А вот открывать огонь и топить их транспорты или охранение открыто — нет. Рискованно. Могут и психануть.
— А США с Японией что?
