Польский детектив полностью

— Эту историю мне особенно трудно было распутать, — признался я. — Скажу больше: если бы Анджей не был моим старым другом и если бы я не отнесся ко всей этой истории очень лично, как к делу чести, то оставил бы все идти естественным путем. Ведь не было практически никаких зацепок. Тогда, в новогоднюю ночь в горах, когда я осматривал место происшествия, отсутствие рюкзака не давало мне покоя. Ни документов, ни ключей от квартиры не было — это понятно, они были в рюкзаке и пропали вместе с ним, но где же рюкзак? В конце концов мы пришли к выводу, что Зволиньский на этот раз вышел в горы без рюкзака, а документы, ключи и другие мелочи оставил в Закопане, где остановился у кого-то на пару дней. Впрочем, не было сомнений в том, что это обычный несчастный случай в горах. Теперь я понимаю, что мы ошибались.

Как вы знаете, в Варшаву я возвратился летом этого года и вернулся на работу в прокуратуру. Ко мне попало дело об ограблении в Анине, у одного из грабителей по кличке Калапут при обыске мы нашли часы, украденные из квартиры погибшего журналиста. Калапут признался, что на квартиру Зволиньского его навел некий Доцент. Оказалось, однако, что до Калапута там уже кто-то побывал и тщательно обыскал квартиру…

— …и человек этот искал нечто совсем другое, чем Калапут, — добавил Роман.

— Ты прямо охрип от долгих речей, — заметил шеф. — Может, чаю? — спросил он таким тоном, что ясно было, что мне лучше отказаться от этого благородного предложения.

Я продолжил свой рассказ:

— У меня не было причин не верить Калапуту, а его показания стали для меня той ниточкой, с которой я начал распутывать клубок преступления. Разговор с Анной, приятельницей Анджея, убедил меня в том, что я прав. Девушка была совершенно уверена в том, что Анджей, отправляясь в горы, взял с собой рюкзак. Благодаря помощи спасателей мне удалось отыскать его. Собственно, даже не рюкзак, а то, что от него осталось, но не было никаких сомнений в том, что это именно рюкзак Анджея, и — что самое важное — рюкзак был брошен в пропасть не вместе с Анджеем.

Тут я честно признаюсь, что чуть не зарвался в своем частном расследовании. Занявшись процессом, который Анджей вел с аферистом Хробиком, я совершенно уверился в том, что Хробик мог симулировать несчастный случай, и убить таким образом Зволиньского. Впрочем, кое-какие факты, несомненно, указывали на возможность такого развития событий. Однако оказалось, что у Хробика железное алиби: в день гибели Анджея он находился в больнице и с убийством не имел ничего общего.

На настоящий след навел меня только редактор Амерский, который рассказал, что Анджей занимался делом аферистов, спекулирующих квартирами. Затем Амерский показал мне дом, куда он как-то подвез Зволиньского. Так мы добрались сначала до Станислава Хамского, а потом вышли и на Яна Новака. Тем же путем шел и Анджей год назад. Он тоже открыл ряд преступных махинаций. Я, например, уверен, что Зволиньский уже знал, что Ян Новак — это Мечислав Хамский. Знал он и о двух домах на разные фамилии, о широкомасштабных спекуляциях, которыми занималась предприимчивая семья. Он не вышел на дело Качиньского, потому что и следов тогда никаких не было. Ведь первым сигналом стало письмо от родственников из Соединенных Штатов, которое пришло совсем недавно и позволило объединить эти два дела в одно.

И что гораздо хуже, Анджей не знал важнейшего звена в этой цепи, он понятия не имел о преступной деятельности нотариуса Зимецкого.

Впрочем, я думаю, что он уже был близок к этому открытию, хотя и сам еще этого не понимал. Зимецкий знал, что рано или поздно Зволиньский его раскроет. Когда Анджей попросил у него совета как у старого друга и опытного юриста, Зимецкий сразу же сообразил, что именно интересует Зволиньского. В кругу журналистского расследования оказались уже и оба брата Хамских, о чем Анджей рассказал Зимецкому, даже не подозревая, какой опасности он подвергает себя.