— Да, — согласился он, — утренние прогулки коменданта, да еще в тренировочном костюме, дают повод для размышления. Если бы он кого-то боялся, то не выходил бы без оружия.
— Все говорит за то, что Квасковяк не чувствовал опасности. Время, которое он выбрал для своих странных прогулок, очень удобно для преступника. Темно, холодно, безлюдно. Во всей Подлешной в такую пору вряд ли встретишь хоть одного человека.
— И тем не менее именно в этот час комендант гулял по улицам поселка. Как долго это продолжалось?
— Жена сказала, что уже три месяца. Несколько раз в неделю он ставил будильник на четыре часа утра, вскакивал с постели, надевал тренировочный костюм и выходил. Возвращался он иногда через десять минут, а иногда через час.
— Интересно. И жене он никогда ничего не рассказывал?
— Он не посвящал ее в служебные дела, да она и не спрашивала.
— Хорошее качество для жены милиционера, но только осложняет следствие.
— Я не думаю, — заметил полковник, — чтобы Квасковяк выходил просто проветриться перед рабочим днем. Он наверняка за кем-то следил.
— Но ведь он был обязан сделать какую-то запись в служебном блокноте.
— Не сделал. Мы перетряхнули весь участок, обшарили его дом, но не нашли ни единой заметки на эту тему.
— А свидетели?
— Это тоже любопытно. Мы опросили почти всех жителей улицы Розовой и немало живущих поблизости. Но никто и никогда не видел старшего сержанта во время его утренних прогулок.
— Тот, кто его убил, наверняка видел.
— Если мы случайно допросим и убийцу, то он, конечно же, не сообщит нам о встрече с Квасковяком.
— За два дня проведена огромная работа, — заметил Неваровный.
— Но она не принесла ни малейшего результата. Весь состав уездной комендатуры в Пушкове принимал участие в расследовании этого дела, не говоря уже о нас. Материалы следствия насчитывают несколько сот страниц, но если их хорошенько выжать, то, кроме воды, там ничего не окажется.
— Кажется, капитану Левандовскому достался крепкий орешек. — Неваровный усмехнулся с оттенком удовлетворения. Ведь именно Левандовский принял у него одно дело и блестяще его закончил.
Теперь Неваровный был даже рад: пусть его младший коллега почувствует, каково вести следствие по делу, в котором просто не за что ухватиться.
— Да, дело весьма сложное, — согласился полковник. — И поэтому я очень рассчитываю на тебя.
— На меня? Не понимаю…
— Я хочу, чтобы вы, майор, — полковник снова перешел на официальный тон, — временно взяли на себя обязанности коменданта поста милиции в Подлешной и провели там расследование.
— Но ведь этим занимается капитан Левандовский, вы сами только что сказали.
— Левандовский будет работать в Варшаве, а вы проведете наблюдение на месте, в Подлешной.
— Не пойму, зачем это дублирование? И потом… я не хотел бы работать с капитаном Левандовским… Начнутся споры о компетентности.
— Никаких споров не будет…
— Все же я опасаюсь…
— Просто потому, — закончил полковник, — что каждый из вас будет работать независимо от другого. Левандовский привык вести следствие с целой группой экспертов и помощников. Вы, майор, предпочитаете действовать в одиночку, поэтому в Подлетной у вас будут все возможности доказать, что ваши методы не уступают современным.
— Но при этом каждый из нас проделает массу ненужной работы… Взять хотя бы допросы.
— Допросы в основном закончены. Они нам ничего не дали, вам, майор, не нужно даже просматривать протоколы. Для меня сейчас значительно важнее, чтобы проницательный человек вроде вас присмотрелся к жителям Подлешной, послушал, что говорят об убийстве, посмотрел, как и на какие средства живут люди. Надо почувствовать климат этого места. Левандовскому это не под силу, даже если я дам ему втрое больше помощников, чем сейчас. Зато у вас, как у коменданта, будет значительно больше возможностей познакомиться с обстановкой и людьми. Я абсолютно уверен, что Квасковяк был убит жителем Подлешной.
— Связь убийства с этими таинственными прогулками весьма правдоподобна, — согласился Неваровный. — Но мои возможности в Подлешной вряд ли будут так уж велики. Назначение майора комендантом крохотного отделения, которое недавно возглавлял старший сержант, наверняка насторожит преступника.
— Тот, кто убил Квасковяка, и так прекрасно понимает, что после этого весь наш аппарат будет поставлен на ноги. Даже хорошо, если он будет считать вас единственным следователем. Левандовский останется в тени. Только не думаю, что надолго. Капитан любит вести следствие с размахом: массовые акции, вызовы в управление большого количества свидетелей. И преступник довольно быстро поймет, что вы не так опасны, как тот, из Варшавы. И возможно, он допустит какой-нибудь промах.
— Не думаю. — Неваровного явно не восхищала стратегия начальника. — Какой промах он может допустить? Достаточно просто ничего не делать, сидеть себе тихонько, чтобы не дать нам ни одной зацепки.
