— Все это верно, но я боюсь, что преступник не примет такой тактики, просто не сможет ее принять. У него наверняка были очень веские причины избавиться от Квасковяка. В наши дни люди без особой нужды не убивают своих соседей, тем более работников милиции.
— Это могло быть просто хулиганской выходкой какого-нибудь балбеса, приведшей к трагическому концу.
— Теоретически это допустимо, но вот на практике… Очень давно в Подлетной никаких «выходок» не было. А это похоже на убийство из-за угла. Хулиганы такими делами не занимаются. И потом, время убийства: между четырьмя и пятью часами утра. Для хулиганов время неподходящее. Единственное питейное заведение в Подлетной закрывается в десять вечера. Накануне там было абсолютно спокойно. Мы без труда установили это.
— Наверняка там есть и подпольные забегаловки.
— Левандовский выясняет это. Ваши предположения совпадают с концепцией, которой капитан придерживается при расследовании. Но пока до успеха ему далеко. И мне кажется, что он на ложном пути.
Неваровный зашевелился в кресле, откашлялся, словно готовясь что-то сказать, но, видимо, передумал и позволил полковнику продолжать.
— Я думаю, Квасковяк напал на след какого-то серьезного преступления. Сержант был человеком наблюдательным. Имей он среднее образование, я направил бы его в офицерскую школу. Несколько раз уговаривал его взяться за учебу, но он все выкручивался: мол, жена, трое детей, да и возраст уже не тот… И все же Квасковяк был отличным работником. Очевидно, его подозрения не были достаточно обоснованы, потому он и не сделал никаких записей. Но для преступника, а может быть, и для целой банды он уже представлял опасность. И его убрали. Теперь эти люди притихли, сидят, как мыши за печкой. Но так долго продолжаться не может. Поэтому-то очень важно, чтобы у нас в Подлешной был опытный и умный наблюдатель. Такой, как ты. — Полковник снова перешел на дружеский тон.
— Спасибо за комплимент. В последние годы у меня было мало возможностей убедиться, как меня ценят.
— Сам виноват, ты прекрасно об этом знаешь. Характерец у тебя ужасный. Ну так как? Едешь в Подлешную?
— Это приказ, товарищ полковник?
— Нет, — комендант начал злиться, — это лишь дружеское предложение. Если предпочитаешь возиться с бумажками, дело твое. Можешь сидеть над ними, пока…
— Пока меня не выгонят со службы, — закончил Неваровный.
— Опять ты за свое! Тут и святой терпенье потеряет!
— Я уже давно его потерял.
— Бронек, подумай! Я даю тебе прекрасное дело. Оно словно создано для тебя. Неограниченные возможности для инициативы. Другой бы радовался, а ты вспоминаешь старые обиды.
— Все управление умрет со смеху: Неваровный стал комендантом крошечного отделения!
— Мог бы придумать аргумент поумнее. До сих пор я не замечал, что тебя особенно волнует мнение окружающих. Но если это важно для твоего самолюбия, могу отдать приказ, что ты направляешься в Подлешную для ведения следствия.
— Тогда будут говорить, что я подчиняюсь Левандовскому.
— Ну что, прикажешь переименовать Подлешную в уездный город и предлагать тебе должность уже уездного масштаба? Единственное, что я могу и считаю необходимым сделать, — это дать тебе несколько надежных ребят, они там наверняка пригодятся.
— И надолго мне придется застрять в этой дыре?
— Даю слово, в любой момент ты сможешь вернуться в Варшаву.
— А как с жильем?
— Не беспокойся. Если тысячи людей ездят со всех сторон в столицу, то один майор может поездить и в обратном направлении. Отделение в Подлешной располагается в довольно просторном доме. В одну комнату поставишь кровать — вот тебе и спальня. Из будущих твоих подчиненных особенно рекомендую Богдана Михаляка. Парень молодой, в прошлом году стал сержантом. Года через два-три хочу направить его в офицерскую школу. Родом он из Женсова и прекрасно разбирается в местных условиях. Очень развитой. Уверен, он далеко пойдет. Можешь на него положиться.
— Вы так говорите, словно вопрос уже решен.
— А ты еще не решил? Между нами говоря, это твой последний шанс снова стать полноправным сотрудником аппарата. А на прошлом поставим крест. Для меня важно как можно быстрее найти убийцу или убийц Квасковяка, но, откровенно говоря, я буду рад, если это сделаешь ты, а не Левандовский. И не потому, что я его не люблю или недооцениваю его способности, — я просто хотел бы убедиться, что не ошибся в тебе. Итак?
— Придется согласиться. Когда я должен приступить к исполнению обязанностей?
— Завтра в Подлешной похороны. У меня в это время совещание в управлении, поэтому быть там я не смогу, вместо меня поедет полковник Неголевский. Хорошо бы и тебе побывать на кладбище. А послезавтра утром примешь подлешновское отделение. Желаю успеха.
— Судя по всему, работа будет нелегкой…
— Прежде всего ты должен выяснить, зачем старший сержант так рано выходил из дому. В этих странных прогулках кроется ключ к раскрытию загадки.
