В итоге мы провалялись до двенадцати, после чего Мэрилин отправилась в душ, а я продолжила лежать на кровати, глядя на пожелтевший от старости потолок.
— Всё, теперь ты, — выйдя спустя двадцать минут из душа, заявила блондинка.
— Что я? — непонимающе перевела взгляд на Мэрилин я.
— Ты идешь в душ.
— Я не планировала…
— Даже не вздумай отпираться, иначе я стащу тебя с кровати за ногу. Ты идешь на работу, а значит идешь в нормальном, нет — в идеальном! — виде.
— Я в похмелье — о каком идеальном виде идет речь?
— Чистое полотенце я оставила для тебя на стиральной машинке, — совершенно не слушая меня, констатировала моя новая подруга.
— У меня нет чистого белья.
— Вот, возьми моё, — спокойно произнесла моя собеседница, вытащив из своей дорожной сумки упаковку комплекта и бросив его в меня. — Оно совершенно новое.
— Я не могу…
— Перестань, у меня целая сумка такого. Нижнее белье — это очень важный атрибут женщины. Оно делает тебя более уверенной в себе.
— Вот уж не думала, что нижнее белье поднимет мою самооценку.
И оно не подняло. Даже опустило. Вымывшись содержимым разнообразных флакончиков Мэрилин и протеревшись махровым полотенцем, я обнаружила, что её лифчик минимум на два размера больше моей груди.
— Ну вот, — вручая мне силиконовый бюстгальтер, вздохнула Мэрилин, — ты разделила такой замечательный комплект. И что мне теперь делать с бюстгальтером, который тебе не подошел? Придется выкинуть.
— Выкинуть?! Он ведь совершенно новый!
— Я ношу исключительно комплектное белье. Терпеть не могу, когда верх не совпадает с низом.
— Мне бы твои проблемы, — в изумлении приподняла брови я.
— По-моему, на данный момент у нас одна общая проблема — похмелье. И голод… И похмелье…
Пока я мылась, Мэрилин успела накрутить себе локоны, накрасить губы и нарисовать стрелки. Она снова стала киношной знаменитостью всех времен и народов, и даже не смотря на очевидное похмелье выглядела превосходно. Следующие полчаса она сушила мои волосы, пытаясь завить их широкой, круглой расческой, и заставляла меня воспользоваться хотя бы тушью, карандашом и помадой натурального цвета. Сопротивляться было бесполезно, да и не было сил. Я просто сидела на кровати и позволяла над собой издеваться, лишь бы только не совершать лишних телодвижений.
Мы пришли к выводу, что похода в магазин нам не избежать и уже через полчаса разменивали в банке на соседней улице семьсот долларов.
— Что-то не легчает, — вслух озвучила наше обоюдное мнение Мэрилин. — Я никогда так не напивалась, потому что это вредно для цвета лица и способствует появлению преждевременных морщин. Я вообще очень осторожна с алкоголем. Пью только шампанское и не больше бокала в неделю. Пффф… Но сейчас нам определенно необходимо опохмелиться. Посмотри, в бутылке что-нибудь осталось?
Я встала из-за стола и направилась в гостиную, где на полу возле дивана стоял раскупоренный бутыль.
— Целая половина, — довольно заключила я.
Мы выпили по бокалу, после чего решили допить оставшееся и влили в себя еще по полбокала.
— Кажется, мы немного перебрали, — заметила я.
— Совсем чуть-чуть, — хихикнув, согласилась Мэрилин. — Послушай, я ведь не вчера родилась. Ты наверняка думаешь, что я завела с тобой дружбу лишь потому, что ты близка к моему сыну… Знай, что это не так. Я не могу тебе этого доказать, но это не так…
— Да брось ты, я в курсе. У тебя всё на лице написано, не то что у Роланда.
— А что с его лицом?
— Я еще вчера рассказала тебе всю эту историю с Софи, — явно заплетающимся языком начала я, еще больше осознавая, что мы точно перебрали с «опохмельем». — Так вот, результаты ДНК уже пришли.
— И что? Роланд — отец Софи? Только не говори мне, что я стала бабушкой… Я еще так молода.
— Поздравляю — не стала. Я случайно узнала результат. Он отрицательный, но Роланд почему-то скрывает это от меня. Даже обидно… Мы ведь в одной лодке, так почему он так поступает?
— Без понятия, — нахмурила лоб Мэрилин. — Может быть, он ищет подходящий интернат для девочки?
— Я тоже так считаю, — пожала плечами я. — Ты даже не представляешь, как мне жаль Софи. Она необычный, очень добрый, заботливый и душевный ребенок. Не представляю, какое будущее её ждет в интернате…
— Ой, — икнула Мэрилин и снова весело захихикала. — Прости… Послушай, за какую цену ты сдаешь эту квартиру?
— Тебе бесплатно.
— Погоди. Мы ведь подруги?
— Вообще-то у меня никогда не было настоящих подруг, не считая Сэм. Но я постараюсь…
— Замечательно. Значит сколько? Пятьсот долларов?
— За эту халабуду?! Здесь ведь стены рушатся. Не больше трехсот.
