— Твоя работа — присматривать за Софи, — твердо произнес он, приподняв бровь, но даже не взглянув на меня.
Я развернулась и нарочито сердитым шагом отправилась в комнату спящей Софи.
Весь день так и прошел: Роланд читал журналы и выходил в интернет через планшет, Мэрилин драила полы, а я играла с Софи. В десять часов вечера Роланд поднялся с дивана, проверил каждый уголок в доме, при этом ни к чему не придравшись и ничего не похвалив, после чего холодным тоном распрощался с нами и ушел в главный дом, хладнокровно закрыв за собой дверь. Мы еще с минуту стояли посреди гостиной и смотрели на дверь, в которую он вышел, после чего отправились в ванную, чтобы отмыть от сажи блузку Мэрилин.
— Так не пойдет, — кусала губу блондинка, когда мы уже спускались с холма. — Ты не должна за меня заступаться, поняла? Мой сын думает, что я не выдержу и сбегу, но нет… Я докажу ему, что колючая тряпка для меня не проблема! Я сдеру весь свой маникюр и обмажусь сажей, но я завоюю его уважение к себе. Не мешай ему выдавать мне задачи. Я хочу выполнить самые тяжелые из них! Завтра я буду в лучшей форме. Не мешай мне делать мою работу — сиди рядом с ним и попивай чаек. Вызов принят, Роланд Бернард Олдридж! Вызов принят!
На следующий день Мэрилин и вправду выглядела иначе: хлопчатобумажные штаны шоколадного цвета, темно-синяя футболка с рукавами фонариками и никаких украшений. Она была полным энергии бодрячком, пахнущим Шанель № 5, с минимумом косметики на лице. Когда Роланд вошел в гостиную Мэрилин, уже во всю драила палубу. Увидев это, Олдридж лишь вздернул брови, что определенно не могло означать удивление или восторг, и отправился на террасу. После того, как я сводила Софи в туалет, я присоединилась к нему, сев за стол из эпоксидной смолы. Начав заплетать волосы девочки, я решила начать непринужденную беседу:
— Какое у тебя сегодня настроение?
— Хочешь снова меня о чем-то попросить? Только не говори, что у Мэрилин аллергия на моющие средства, иначе я воспользуюсь ситуацией и обработаю им всё поместье.
— Не смешно, — сощурила глаза я.
— Конечно не смешно — ты ведь толкаешь меня на преступление.
— Нянетька, мозна я поиглаю лядом с Мэлилин? — поинтересовалась Софи. В основном она называла меня Глолией, но иногда прибегала к слову «нянетька».
— Можно, — отпустила девочку я.
— Это её «Мэлилин» ласкает уши, — ухмыльнулся Роланд.
— Всё равно это не сравнится с «Лоландом».
— Ты о чем-то хотела со мной поговорить? — встретился со мной взглядом собеседник.
— Раз уж я согласилась на эту работу, я хочу, чтобы она была застрахована.
— Ты о чем?
— Нужно произвести полную диагностику здоровья Софи, — напрягшись, заключила я. — Я не хочу, чтобы это были грабли. Я знаю, что она здорова, но… — я осеклась. — Если вдруг выяснится, что с ней что-то не так… Я уйду. Гхм… Это эгоистично, ведь у Софи никого кроме нас нет, но… Я не… Не хочу повтора, — я хотела сказать «не выдержу повтора», но решила сгладить острые углы.
В этот же день, после обеда, я, Роланд и Софи оказались в коридоре поликлиники, в которую прежде мы привозили Мартина. От нахлынувших воспоминаний у меня сдавливало горло. Именно здесь мы узнали о том, что Мартин обречен. Я тогда потеряла сознание в кабинете у терапевта. Хорошо, что сегодня мы были на другом этаже, на приеме у другого доктора. Я наверняка была уверена в том, что Роланд позаботился о том, чтобы избежать лишних дежавю, поэтому он специально записался на прием в другом крыле поликлиники.
Когда все анализы и сканирования Софи были завершены, я вдруг похолодела, посмотрев в её голубые глаза. «Как у Мартина», — подумала я, вспоминая цвет глаз своего друга, после чего резко встряхнула головой, чтобы прекратить бредить. Спустя пятнадцать минут после завершения последнего обследования девочки, из соседнего кабинета вышел доктор, который должен был озвучить нам результаты. По его лицу невозможно было определить, хорошие новости он несет или плохие, отчего меня вдруг бросило в мелкую дрожь. Кажется, я слишком сильно переволновалась, отчего сейчас начинала впадать в панику.
— Ваши результаты готовы, — протяжно сообщил доктор, протягивая Роланду бумажный конверт, аналогичный тому, в котором когда-то нам вручали снимки с роковой аневризмой Мартина. Я судорожно сглотнула и вдруг поняла, что у меня всерьез трясутся колени. — Ваша девочка больна, — внезапно произнес доктор, и я в одно мгновение забыла дышать. Снова… Это происходит снова… — У нее детский авитаминоз, — вдруг продолжил человек в белом халате. — Это не страшно. Я прописал вам витамины, которые ей необходимо пропить, после чего потрескавшиеся уголки губ, шелушение кожи и ломкость ногтей пройдут всего за несколько недель.
