— Для того чтобы убедиться в том, что девочка не является дочкой мистера Олдриджа, достаточно посмотреть портреты десяти поколений Олдриджей, которые размещены в библиотеке на втором этаже.
— И что же в них такого?
— Все потомки Олдриджей чистые брюнеты, мисс.
— А вдруг девочка похожа на свою мать?
— Позвольте отметить, что мать Альберта Олдриджа и мать мистера Роланда также были блондинками, однако их сыновья чистые брюнеты. Логично предположить, что дочь мистера Олдриджа не может носить столь белокурые локоны.
В ответ Джонатану я лишь пожала плечами и, сдвинув брови, продолжила свой путь в сторону кабинета Роланда. Если честно, за прошедшие две недели я так сильно привязалась к нежной, тихой, замкнутой, осторожной и чуткой Софи, что теперь мне откровенно хотелось, чтобы она оказалась биологической дочерью Роланда — тогда бы ее не ждал ужас в виде интерната. За прошедшее время она еще ни разу не пожаловалась хотя бы на малейшее неудобство и даже не заплакала, когда разбила локоть, упав на дорожке в палисаднике. Казалось, будто эта девочка переживала и худшие неприятности в своей только начинающейся жизни. Через месяц ей должно было исполниться три года и мне совсем не хотелось, чтобы она встречала свой день рождения в стенах какого-нибудь приюта.
После трехкратного стука я зашла в кабинет, но, к моему удивлению, не смотря на то, что дверь была открыта, Роланда в кабинете не оказалось. Упершись ладонями в бока, я подошла к окну, чтобы посмотреть на белобровика[17], который врезался в окно и сейчас сидел на его выступе, глупо глядя в кабинет. Увидев меня, птица тут же упорхнула и я уже хотела уходить, когда мой взгляд остановился на конверте из Центра Генетической Диагностики с красно-синим гербом. Конверт был вскрыт канцелярским ножом в виде Жала Бильбо Бэггинса, который лежал на документе, торчащем из конверта. Секунду я колебалась, но любопытство взяло надо мной верх, в конце концов, Софи — это наша общая забота, ведь так? Я аккуратно вытащила из конверта торчащий документ и прочла слова, выведенные на нем черным по белому: «Родство между Роландом Брайаном Олдриджем и Софи Лесли Темплтон не установлено». Вложив документ обратно в конверт, я обратила внимание на то, что на его тыльной стороне была пометка, которая гласила, что результаты теста были вручены Роланду под роспись три дня назад. Я задумалась.
Переведя взгляд с конверта на правую часть стола, я вдруг замерла — там стояло селфи в фоторамке, которые я подарила Олдриджу на Рождество. На ней я, Мартин и Роланд весело улыбаемся, глядя в объектив мобильного телефона. Это селфи было сделано Роландом за полгода до смерти Мартина, сразу после того, как я обожгла палец, заваривая мелкому Олдриджу кофе. Больно… Смотреть… «
Идя назад к домику Мартина, я отходила от подступившей к горлу боли, размышляя о том, почему Роланд до сих пор не рассказал мне о результатах теста. Может быть, он открыл конверт только сегодня, боясь увидеть в нем результат, подтверждающий его отцовство? Нет, он точно был не из трусов, которые важные вещи прячут в шуфлядке стола, чтобы оттянуть момент открытия истины, как это делала я. Он наверняка вскрыл его сразу. Тогда в чем причина?
— Глория, я как раз тебя искал, — идя со стороны домика Мартина, заявил Роланд. — Софи еще спит, так что можем поговорить.
Для меня было очевидно, что он хотел рассказать мне о результатах теста. Я была в этом уверена, поэтому, зайдя в кабинет, я вытянулась в струнку, в ожидании оглашения им приговора Софи. Какой бы выбор он не сделал, я не могла его судить. Только не я. В конце концов, почему он должен воспитывать чужого ребенка? Интернат…
Сев в свое кресло, Роланд совершенно неожиданно для меня выдвинул верхнюю полку в столе и убрал в нее конверт, вместе с канцелярским ножом и еще парой бумаг. От удивления я захлопала округленными глазами: «Разве он не хочет показать мне результаты ДНК?!».
— Не присядешь? — поинтересовался Олдридж, встретившись со мной совершенно спокойным взглядом. Каждое мое утро начиналось с того, что я заходила к нему в кабинет, садилась в кресло слева от входа и интересовалась, что именно пропустила за прошедшие одиннадцать часов, параллельно выслушивая и рассказывая новости, не связанные с моей работой.
Я развернулась и, сделав два шага назад, опустилась на кресло.
— О чем ты хотел со мной поговорить? — напряженно поинтересовалась я.
— По поводу выходных.
— Что с ними?
— У тебя их нет. Тебя это устраивает?
— Ты платишь мне двадцать фунтов в час и здесь я полезнее, чем дома на диване. Тем более я работала всего одни выходные…
