– Как всё произошло? – не поворачиваясь к медсестре, сухо спросил он.
– На экране монитора я заметила мозговую активность и практически сразу услышала его стон, —
отрапортовала женщина.
Врач медленно провел пальцами перед моими глазами из стороны в сторону. Я проследил за его
движениями.
– Зрительные рефлексы в порядке, – удовлетворенно резюмировал он.
Я безуспешно попытался произнести хотя бы слово, однако губы оставались неподвижны. «Похоже,
он тут главный», – решил я.
– Дэн, если ты меня слышишь, посмотри поочередно вверх и вниз, – обратился ко мне мужчина.
Я выполнил его просьбу, чем вызвал непередаваемую радость у присутствующих.
Дверь открылась, и в палату, тяжело дыша, вбежал встревоженный седой афроамериканец в светло-
зеленом халате. Его глаза излучали неподдельную радость. Он находился в не менее возбужденном
состоянии. Они уставились на меня с нескрываемым восхищением.
«Чего это им так весело? Странные какие-то. Любуются на меня, как на родного!» Седой
взволнованно наклонился ко мне.
– Дэн, дружище, ты меня узнаешь? – прокричал он, вероятно, думая, что я плохо слышу.
Я поочередно посмотрел вправо и влево. Мужчины перестали улыбаться и озадаченно
переглянулись. Прилагаемые мной усилия спровоцировали новую волну оглушительной боли, пронзившей
мозг. Лицо перекосила гримаса страдания, и я застонал. Главный что-то сказал медсестре, и она ввела
содержимое шприца в вену на моем виске, в которой, как я догадался, был установлен катетер. Уже через
секунду боль отступила, и измученное тело расслабилось.
– Тебя зовут Дэн? – осторожно, с напряжением в лице, спросил главный.
Я колебался. Дэн? Мысли были мягкие и невесомые, словно вата. Я силился вспомнить свое имя, но
ответ ускользал. Я знал, как взглядом ответить «да» и «нет», а вот, как им дать понять, что не знаю?! Я не
мог с уверенностью ни утверждать, ни отрицать. Посетители оцепенели в ожидании моего ответа. Оба
мужчины уверенно называют меня этим именем. Ладно, подумаю об этом позже и я решительно посмотрел
вверх и вниз. Главный немного обмяк и по-дружески хлопнул по плечу седого.
– Ну что ж, значит, память потеряна не полностью. А сейчас попробуй открыть рот, – попросил
склонившийся надо мной здоровяк.
Я перевел взгляд поочередно вправо и влево.
– Понял, – ответил он, затем взял шпатель для осмотра горла и им разжал мои зубы. – Пошевели
языком.
Приложив невероятные усилия, я сделал легкие движения непослушным языком. Он удовлетворенно
кивнул. Затем подошел к столу, расположенному в углу палаты, взял упаковку с запечатанным стерильным
шприцем и извлек иглу. Вернувшись, хладнокровно уколол подушечку указательного пальца. Я нахмурился.
– Ты почувствовал боль? – спросил он, откидывая край простыни со стороны моих ног.
Я поочередно посмотрел вверх и вниз. Он, удовлетворенно кивнув, уколол в большой палец моей
левой ноги и вопросительно взглянул. Я повторил движение взгляда. Его малоэмоциональное лицо
озарилось подобием довольной улыбки. Он задумчиво разгладил рукой усы и обратился к седому:
– Том, не утомляй его, он должен много спать. Даю тебе пять минут.
Затем повернулся к медсестре, которая безмолвно следила за происходящим, и сухо скомандовал:
– Анна, собирайте консилиум. Через час у меня.
Задумчиво поправил на мне простыню и вышел из палаты. Женщина посеменила следом.
– Дэн, мы всё-таки сделали это, дружище! – тот, кого звали Том, присел на край кровати и, взяв мою
неподвижную руку в свои горячие ладони, счастливо улыбался.
Я, не отрываясь, внимательно смотрел на него. Хотелось о многом спросить. Как я здесь оказался? Кто
он такой? Почему я не могу говорить? И кто меня так отделал? Я даже успел представить, как затаскаю по
судам того ублюдка, по чьей вине здесь лежу!
50
Том, заметив напряжение в моих глазах, поспешно сообщил:
– Джим в порядке, мы созваниваемся каждую неделю. Все живы и здоровы, так что не волнуйся.
Я силился вспомнить, кто же такой Джим? Может, я попал в автомобильную аварию и этот Джим тоже
был в той злополучной машине?! Вероятно, вид у меня был не очень доброжелательный, потому что этот
самый Том вдруг грустно спросил:
– Его ты тоже не помнишь?
Я перевел взгляд вправо и влево. Седой одарил меня таким взглядом, словно я не оправдал его
надежд.
– Ладно, отдыхай. Позже зайду, – он совсем сник. Заботливо поправил и без того безупречно
укрывающую меня простыню и вышел из палаты.
Вернулась медсестра, с проникновенно участливым взглядом светло-серых глаз, она ввела в катетер
на виске еще одну инъекцию, и я впал в состояние сомнамбулической отрешенности, плавно перетекающей
в сон.
Проснулся я лишь на следующий день. Голова была словно заполнена свинцом. В ушах стоял шум —
монотонный и назойливый.
Кто-то тихо переговаривался у изголовья кровати. Открыв глаза, я увидел всё того же седого Тома и
еще одного неизвестного мне мужчину. Оба они были в халатах посетителей стационаров. Незнакомец
почему-то смотрел на меня настороженно, и я бы даже сказал, испуганно.
– Дэн, прости. Не хотели тебя разбудить, – извинился Том.
