Здесь полностью ручное управление, кнопки расположены в панели подлокотников.
Том тем временем скинул простыню. Они подхватили меня на руки и усадили в кресло. Думаю, Дитте
с его мощной мускулатурой справился бы и один. Я разволновался от новых ощущений. Пребывать в
вертикальном положении стало так необычно. На моей груди пристегнули ремни, чтобы я ненароком не
сложился пополам при наклоне вперед. Голова покоилась на комфортной бархатной подушечке, колеса
блестели новыми хромированными спицами. Сиденье приятно пахло кожей. Том показал основные кнопки,
и мы сделали небольшой круг по палате. Затем выехали в открытую дверь и двинулись по коридору. По пути
Дитте нас покинул, и Том с важным видом проводил для меня экскурсию, открывая дверь в каждый кабинет
и в двух словах объясняя его предназначение.
Том отпустил руки, и я уже сам управлял креслом. Это оказалось совсем не сложно. Каждая кнопка
отвечала за движение в указанном на ней стрелочкой направлении.
Мы поравнялись с дверью, надпись на которой предупреждала: «Вход строго по пропускам».
– Это лаборатория, там всё стерильно и жутко секретно, – пояснил сопровождающий. – А вот та
дверь в конце коридора – это своего рода склад инструментов, и там же морозильная камера, в которой
валяется твое тело.
Меня покоробило от услышанного. Сказанное прозвучало довольно жутко.
– Давай заедем туда, – предложил я.
– Дэн, не начинай! Там холодно, и камера на замке, а ключ хранится у Дитте.
– Ладно, проехали, – согласился, на самом деле испытав облегчение, вызванное отказом Тома.
– Ну, собственно, на этом этаже помещений больше нет, – резюмировал друг. – Еще несколько
человек работает на нас в лаборатории, которая располагается в здании бывшей канатной фабрики в порту
Бостона по соседству с Мартиносовским центром медико-биологической визуализации. Дэн, разворачивай
тачку обратно.
Мы проследовали обратно к палате.
– Примерно через месяц планируем перевезти тебя в санаторий. Там сможешь выезжать на улицу, а
пока придется потерпеть.
– А в чем проблема? Почему здесь нельзя? – возмутился я.
– Лаборатория законспирирована на территории одного из твоих заводов. И ежедневное появление
65
инвалида в коляске в сопровождении медперсонала вызовет массу вопросов и домыслов у рабочих
предприятия.
– К чему такая секретность?
– Не знаю, ты сам так решил.
Я вздохнул.
Мы вернулись в палату и устроились поудобнее, чтобы посмотреть баскетбольный матч с участием
«Boston Red Sox». Том был фанатом этого клуба, а я смотрел за компанию, рассеянно следя за ходом игры. В
голове же вертелось имя «Патрик», и я никак не мог вспомнить, есть ли среди моих знакомых человек с
таким именем.
– Том, а кто такой Патрик?
– Патрик? – оторвав взгляд от экрана и азартно покусывая губу, он быстро повернулся ко мне. Вид
его выражал недоумение: как я могу в такой решающий для матча момент думать о посторонних вещах?! —
Это твой дворецкий, – и опять впился взглядом в экран телевизора.
Через секунду он развернулся всем корпусом ко мне и радостно воскликнул:
– Ты вспомнил Патрика?
– Нет, я просто вспомнил, как я зову этого человека по имени. А как он выглядит, не помню.
– Ну, он моих лет, худой, на гусака похож, – попытался описать его Том. – Еще голову так набок
наклоняет, челку свою бережет, – и принялся старательно наклонять голову вправо. – Жена у него —
Даниэла, поварихой у тебя в доме работает. Готовит так, что закачаешься! Я пару раз испытал эрекцию от ее
паэльи прямо за столом.
Том замолчал, выжидающе глядя на меня.
– Нет, не помню.
– Ладно, еще вспомнишь, – махнул он рукой и снова погрузился в просмотр матча.
Спустя некоторое время озабоченно посмотрел на часы:
– Мне пора. Я, между прочим, не только нянькой у тебя работаю, но еще и начальником Службы
безопасности на этом самом заводе.
Изобразив уважение, я кивнул, давая понять, что ценю его помощь.
– Тебя на кровать пересадить или еще покатаешься? – осведомился он, снимая со спинки стула
пиджак.
– Еще покатаюсь. Думаю, санитары потом меня перекинут на постель, – заверил его я.
Том уехал. Я развернулся и покатился вдоль коридора по уже пройденному маршруту. Доехав до
двери, за которой находилось тело Харта, я остановился. Почему-то тянуло сюда, словно магнитом. При всем
желании я не мог протянуть руку и коснуться дверной ручки, но всё равно хотел находиться здесь. За этой
дверью покоилось доказательство моих сомнений. Мне не хотели показывать тело, однако и не скрывали
его наличие. Было бы куда проще сказать, что его кремировали, и вопрос был бы закрыт. Следовательно,
всё, что мне рассказывают, таки является правдой.
Я развернулся и покатился обратно к палате.
Наступило солнечное мартовское утро.
Ночью я видел странный сон. Был диалог меня нынешнего с собой прежним. Я давно не видел снов.
Под действием обезболивающих препаратов спал как убитый без каких-либо сновидений. Но сегодняшняя
ночь стала исключением.
Я, в сегодняшнем облике, находился в какой-то незнакомой комнате. Она напоминала дорогой
гостиничный номер. В помещении царил полумрак, лишь свет от плазменного экрана телевизора и
