В вольере, стоя возле Пашки, Ася с замиранием сердца смотрела, как Тимка рвётся могучей грудью на ветер. Спотыкающийся его бег был полон такого счастья жизни, что Ася подумала – может, он и не инвалид, а просто такой особый трёхлапый пёс?
А вот Марфуша не захотела бегать. Она осталась вместе с Асей на краю вольера и, присев на хозяйкин сапог – всё же не так сыро! – плотно прижалась к ноге.
– Ладно, давай уже тут сама. А то мне ещё Татьянин кабинет мыть… – буркнул Пашка и хотел было идти, но вдруг остановился. – О! Наташка чешет! – воскликнул он обрадованно. – Вот пусть она и моет!
Курносая девочка с волосами цвета балтийского пляжа и простым весёлым выражением лица вбежала во дворик – Ася невольно улыбнулась ей. Чмокнув не успевшего увернуться Пашку, она серьёзно выслушала его распоряжение и мигом бросилась исполнять.
А затем с неизменным фонографом на ремне явился Курт. Он был ещё бескровный, слабый, но внутри, под снегом и палыми листьями уже проблёскивала жизнь. Глаза! – заметила Ася. Его замечательные серые глаза, посаженные, правда, чуть ближе, чем требовала гармония, были живы и любопытны!
– Привет! – едва успел сказать он и в тот же миг был атакован Тимкой.
Курт гладил собачью морду, чесал за ушами. Тимка, блаженствуя, вытягивал шею и ухитрился даже положить единственную переднюю лапу на руку хозяина – чтобы тот не вздумал уйти.
– Испугался, не приду я? – говорил Тимке Курт. – А я вот пришёл…
С первыми сумерками, закончив рабочий день, во дворик шахматного павильона явилась Татьяна.
– Ставь чайник, Наташ! – сурово велела она и, поднявшись в домик, принялась выкладывать из спортивной сумки пакеты с пряниками, печеньем и пастилой. Энергичные, пожалуй и резкие, её движения раскалили стылый павильон, и всем собравшимся сделалось ясно – предстоит разговор. Для того и пряники – подсластить его горечь.
На книжной полке поверх расстеленного полотенца в рядок было выставлено шесть чашек из керамики цвета старой бумаги, с нанесённой поверх японской миниатюрой. Все рисунки были разные. На одной птица, на другой ветка вишни, на третьей – тростник… Пять из них уже имели хозяев. Но оставалась одна, последняя, с алыми каплями луговых маков.
Пашка покосился на Асю.
– Ага, теперь комплект! – озвучила его мысль Наташка и торжественно, словно вручая почётный билет закрытого клуба, поставила перед Асей чашку.
Они расселись по обе стороны составленного из парт стола. Их было всего шестеро, считая отсутствующего Саню. Оттого, что «братьев по ордену» оказалось так мало, Ася почувствовала, что её причастность приюту словно выросла в цене.
– Ну что, все тут? Александр Сергеич не придёт? – строго спросила Татьяна и села во главу стола.
Тут только Ася поняла, что это – собрание.
– Короче, если кто ещё не в курсе, дела у нас такие! – начала Таня и вкратце пересказала случившееся.
Вчерашним утром новосёл приюта лохматый мачо Гурзуф совершил роковую ошибку. Быть может, переменившийся ветер напомнил ему о времени, когда был жив дядя Миша и ещё витали вокруг, лаская собачий нюх, весёлые и цветные запахи Замоскворечья? Гурзуф ушёл на утреннем выгуле. Стоило Пашке отвернуться на миг, пёс нырнул в кусты и, как бывает с непослушными детьми, сразу же угодил в историю.
На узкой дорожке ему встретились два чудно одетых типа на велосипедах. Гурзуфу понравились их шлемы и дутые жилеты, он собрался уже выразить респект на своём языке, но тут парни повыхватывали из карманов всполохи страшного ветра, и Гурзуф задохнулся.
Когда Пашка подоспел, велосипедисты уже умчали. Гурзуф, накренившись, сидел на дороге и тяжело мотал башкой. После знакомства с газовым баллончиком он стал похож на дядю Мишу в пору похмелья.
За побег Гурзуфу был предписан усиленный курс дрессировки. Но Пашка опоздал с принятием мер. Сегодня утром на двери ветпункта появилась листовка, содержавшая безграмотную, однако внятную угрозу. Шайка догхантеров обещала в ближайшее время «принять меры» против Пашкиных питомцев.
– Вот! Все видели? – сказала Татьяна и помахала листком перед собравшимися.
Курт взял у неё из рук бугристый, покроплённый дождём лист. «…Блоховозы перешли в наступление… защитники города зачистят парк от тварей…» – пробежал он текст и недоумённо взглянул на Пашку.
– А что ты смотришь на него! Нечего на него смотреть. Он уже всё, доигрался! – раздосадованно сказала Татьяна. – Вот кто теперь караулить всё это хозяйство будет? Или, может, учёбу бросишь? – накинулась она на племянника. – Консультацию по математике прогулял? Прогулял! Так и всю жизнь прогуляешь!
– Захочу – прогуляю, – буркнул Пашка и ссутулился над столом, так что волосы чуть не попали в чашку.
– А ты не дерзи тётке! – крикнула Татьяна. – И вы тоже все хороши! Сами в Интернете с утра до ночи, а до сих пор не пристроили. Напрягите мозги! Влейтесь в какой-нибудь частный приют! Сообразите!
– Танюлька! Ну мы же сколько пытались – ты ведь знаешь. Ну кому они нужны! – жалобно проговорила Наташка.
