– Я Курту позвоню, мы с ним завтра пораньше придём, хоть на рассвете – чтобы Пашка не волновался, – сказала Ася.
– Ася, послушай! Я вот как раз хотел сказать тебе, – поймав момент, решился Саня. – В приюте не так много животных. Тебе не обязательно сюда приезжать. Пашка справляется.
Ася с застывшей полуулыбкой посмотрела в лицо брату:
– Это тебя Лёшка попросил?
– Нет! Это я тебя прошу! – твёрдо сказал Саня. – Прошу, потому что есть на то обстоятельства!
– Какие обстоятельства? – заволновалась Ася.
Саня качнул головой, не зная, как объяснить, и снял с виска сестры запутавшееся в волосах берёзовое семечко.
– Помнишь, мы в детстве ходили за малиной? Ты ехала на папе и иногда на мне. Больше всех набирала Сонька, папа чуть-чуть, а мама вообще не собирала. Она выискивала хорошие ягоды и подкармливала папу и тебя. – Он вздохнул, не находя слов. – Ася, я не знаю, как сказать! Тебе Бог послал мужа, Лёшку. В детстве тебя укрывала семья, а теперь защита твоей души – это он. Мир сейчас дикий, он наскакивает на человеческую душу и разрывает её, как дикий зверь. Посмотри, что он сделал с Куртом! В общем, я не знаю, как это всё сказать! – Он нахмурился, досадуя на неумение говорить складно, и умолк.
– Знаешь, Саня, – взяв брата под руку и уютно к нему прижавшись, проговорила Ася. – Я, конечно, согласна с тобой. Но мне в последнее время кажется, что я – это не я. Не та я, которая росла в нашей семье, веселилась, рисовала. Ты понимаешь, о чём я говорю? Мне кажется, у меня ещё ничего не определилось и всё впереди! – призналась она и уткнулась носом брату в плечо. – Так ты не хочешь, чтобы я приходила, из-за Лёшки? Или из-за Курта?
Саня в сомнении качнул головой, помолчал и сказал честно:
– Из-за Курта. Его по-другому надо спасать. И не тебе. Тебя он утащит в свой кошмар – и всё. То-то будет весело!
Ася шла, прислонившись к плечу брата, и думала: как хорошо! Вот она рвётся, как глупый подросток, – а Саня её ловит. Против её воли, но поймает всё равно. Можно колобродить, беситься, дойти до края – и всё равно не погибнуть, потому что у неё есть брат.
– Я и сама иногда боюсь, правда, – сказала она. – Боюсь, что я другая. И мне даже кажется иногда: может, это одержимость, болезнь?
Там, где лесная аллея выплёскивалась в город, брат и сестра остановились и рассудили, что Ася, во спасение Саниной семейной жизни, может прямо сейчас забрать с собой Леночку.
– А к Николаю Артёмовичу тогда уже вместе с Марусей зайдём. Всё же день рождения у человека – нельзя не навестить!
На этих словах Саня полез в карман за телефоном – позвонить жене – и вынул пустую руку. Обшарил себя всего, поглядел в сумке и вспомнил.
– Мы когда Агнеске делали укол, там, на столике я выложил. Идиот! Ася, ну-ка дай-ка я с твоего позвоню!
На мобильном сестры он быстро нашёл номер Маруси, вызвал и обернулся, услышав в отдалении знакомую песню звонка. Со стороны пешеходного проспекта, где стоял их дом, в своём синем плащике, с туго стянутыми в узел тёмными волосами, бежала Маруся. Саня видел, как она выхватила из кармана телефон и, не успев поднести к уху, наткнулась взглядом на мужа. Остановилась и закрыла половину лица ладонью – так что остались видны одни глаза.
– Марусь! Ну прости меня! – помчавшись навстречу, воскликнул Саня. – Мы когда Агнеску лечили, я там телефон забыл, в приюте! Я сейчас сбегаю!
– А почему в приюте, Саша? У тебя в приюте было собеседование с батюшкой? Или Николай Артёмович на коляске прикатил подышать? – спросила Маруся. Её миловидное круглое лицо, стремительно розовея, обрело сходство с июньскими пионами, так что Асе, наблюдавшей за сценой, сделалось тревожно – не случится ли сейчас взрыв парового котла?
Саня хотел что-то сказать, но только махнул рукой и, развернувшись, побежал в направлении приюта – за оставленным мобильником.
Привалившись спиной к липе, Маруся большими тяжёлыми глазами поглядела на Асю.
– Там кто-то у него есть? – хрипло спросила она. – Кто-то, кто приманивает его? Какая-то женщина?
Ася опешила. Она хотела обозвать Марусю дурой и вдруг – вспышкой – увидела, что перед ней не глупость, а поле брани, душа, разорённая демоном ревности. Ей стало нестерпимо жалко брата, угодившего в эту пошлость.
Не помогли Асины заверения. Как ливень или буран, Марусю настигла и согнула истерика. Она плакала и билась лбом в шершавый липовый ствол.
– Я не могу выносить, что он привязался к этому логову! Он же приличный человек, врач! Разве я знала!.. – рыдала Маруся. – И скажи мне! Только правду, правду! – цепляясь за Асю, вскрикивала она. – Кто у него там?
– Ему Пашку жалко, – сказала Ася, стыдясь смотреть на плачущую Марусю. – Если с Ильёй Георгиевичем что случится – кто его будет ловить? Вот Саня поэтому старается, чтобы был контакт…
Утихнув, Маруся вытерла бумажным платком мокрое лицо, так что на щеках остались белые катышки.
