Яна со странным выражением смотрела на клиентку. Крыса закончила умываться и уставилась на Звоницкого. Кажется, она о чем-то догадывалась. Крысы вообще очень умные животные.
– А если ваш жених огорчится, не застав своего питомца? – поинтересовалась Казимирова.
– Ой, да он ничего и не узнает! – дернула плечиком девушка. – Я ему скажу, что крыса сбежала, и все дела! Все равно рано или поздно я бы ее кошкам скормила. Пусть выбирает: или она, или я!
– Хорошо! – неожиданно резко заявила Яна. – С вас пятьсот пятьдесят рублей. Смотреть на процедуру будете?
– Да вы что! – отшатнулась девушка. – Я ее и живую-то видеть не хочу, тем более дохлую. Вот вам деньги, а я пойду.
Блондинка бросила на стол смятую пятисотрублевую купюру, резко повернулась на каблуках и поспешно вышла.
Яна разгладила бумажку на столе. На губах девушки играла неуместная случаю улыбка.
– А-а, полтинник все-таки зажала, гадина! – злорадно проговорила она.
– Яна! – не выдержал Звоницкий. – Что вы себе позволяете! У нас тут, между прочим, ветклиника, а не центр по перевоспитанию сограждан!
Девушка фыркнула и подставила крысе ладошку. Зверек проворно взбежал по рукаву и устроился у нее на плече, шевеля усиками.
– Да, согласен: многие наши соотечественники относятся к животным как к вещам. Купили ребенку котеночка, а когда котеночек подрос и стал метить территорию и драть мебель, вместо того чтобы купить зверю когтеточку или кастрировать, вышвыривают животное на улицу… И стараются избавиться от животного при малейших неудобствах – такое тоже на каждом шагу встречается… Но вы позволяете себе оскорбительные высказывания в адрес клиентов! Как думаете, долго продержится наша клиника, если вы будете вот так бросаться на тех, кто приходит за помощью?
Звоницкий все больше горячился, но Яна, кажется, не очень-то и слушала шефа, нежно улыбаясь крысе.
– Яна! – наконец в сердцах воскликнул ветеринар. – Я с вами разговариваю!
Девушка подняла на Глеба ясные глаза и примирительным тоном произнесла:
– Да вы не сердитесь, Глеб Аркадьевич! Я все понимаю. Ладно, приму к сведению… Это я после цирка так – никак привыкнуть не могу. Там, в цирке, все свои – те, кто с животными работает. И никому в голову не придет усыплять здорового зверя. А крыска – нет, ну, вы гляньте какая? Загляденье просто! И умничка, по глазам вижу… Глеб Аркадьевич, а можно я ее себе оставлю? Живу я одна, домой вечером придешь – такая тоска!
Это состояние было Звоницкому хорошо знакомо. Он открыл было рот, чтобы ответить, но Яна неожиданно с яростью выплеснула из себя:
– Только не говорите мне про нарушение профессиональной этики, Глеб Аркадьевич! Это девице было все равно! Избавилась от зверька – и нет проблемы! Ну да, я взяла с нее деньги за манипуляцию, а сама ее не выполнила… И что? Один раз в жизни можно, а?
– Ладно, но только один раз, – махнул рукой Глеб, – иначе ваша квартира, Яна, превратится в зоопарк…
Крыса тем временем продолжала умываться, сидя у ассистентки на плече, и умильно посматривала на Глеба.
– Ой, гляньте, какая чистюля! Я назову ее Матильдой! А что, красивое имечко… Будешь у меня Мотя, решено!
– Яна, до конца рабочего дня еще много времени… – вздохнув, напомнил Звоницкий.
– Все-все! Поняла! – кивнула ассистентка. – Сейчас я ей клетку подыщу, а то в коробке душно.
Вскоре Матильда поместилась в просторной клетке, а Яна принялась готовить операционную.
– А девица та все равно гадина! – упрямо проговорила себе под нос девушка. – Нет, ну правда же, Глеб Аркадьевич? Как она собирается замуж за того парня, если семейную жизнь начинает с обмана?! Даже жалко того беднягу…
К десяти явились хозяева пса, записанного на операцию. Закончив работу, Глеб выглянул в приемную. Там одиноко восседала старушка с громадным попугаем в деревянной старинной клетке. Старушка была постоянной клиенткой со дня открытия клиники – являлась строго раз в неделю. Жалобы всегда были однотипными: птичка плохо кушает и линяет. Попугай Аркаша ничем не болел, а линял исключительно от старости и недостатка витаминов. Но хозяйка считала витамины пустой тратой денег, предпочитая тратить куда большие суммы на визиты к ветеринару. По мнению Звоницкого, старушке попросту не хватало общения – а попугай, конечно, говорящий, но все-таки неважный собеседник.
– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна! – кивнул Глеб. Старушка не ответила – она никогда не здоровалась, предоставляя это своему попугаю. Аркаша приоткрыл клюв, склонил набок громадную башку и, кося на Глеба круглым глазом, вежливо сообщил:
– Аркаша хороший! Здрасьте, здрасьте, в дом вам счастье! Ур-р-рою, падла!!!
До того как попасть к интеллигентной старушке, Аркаша некоторое время жил в сауне и там набрался таких слов, какие приличному попугаю знать явно не полагалось.
– Аркадий! Что вы себе позволяете! – ахнула Ольга Дмитриевна. Ее всякий раз шокировало проявление плохих манер со стороны питомца, хотя с Аркашей они жили душа в душу вот уже пятнадцать лет.
– Кр-расного от борта в лузу! – застеснялся Аркаша. – Шмары, шмары!
Да, Аркадий был неисправим…
