- Мы не можем вести эту войну долго, - говорила Грестос. - Поэтому я хочу снять со Стены магов. Как показала практика, Сейрус готовился более основательно, чем мы предполагали.
- Дерра не сделают паузу, - заметила Лария Эридис, довольно высокая женщина, с несколько тяжелым для женщины подбородком и самая старшая из присуствующих.
Сидящая рядом с ней дочь, Камила Эридис, одногодка Императрицы, уже имела гораздо более изящные черты лица и золотистые волосы. А вот рядом с Дайнарэ Айтарис, суровой женщиной, совсем не хрупкой, а наоборот, мощной, сильной, сидел болезненного вида мужчина в черном кожаном дублете. Его кожа была очень смуглой, волосы белые и тоже имелись явно эльфийские корни. А если быть точнее, то Квендор Айтарис, герцог Айтарис, был полудроу. Дочь Дайнарэ Айтарис категорически не желала становиться главой провинции.
- И Кантос тоже, - заметил Хагер Аассен, стоящий за спиной императрицы у окна. - Если дать им время, то неизвестно, какой еще выложит козырь Сейрус. Произошедшее есть результат спешки, но и этот результат очень... существенен.
- Но вот это, - Лария Эридис кивнула на стол перед Грестос, где лежал лист бумаги. - Это уже война на уничтожение. А если потом Кантос начнет жечь Эло?
- Вот именно поэтому не нужно давать ему инициативы, - припечатала Грестос. - И одновременно, я очень не хочу, чтобы Вестфолен был обескровлен. Нужно дать ему большую дубину. У него крайне умело получается использовать магическую поддержку. Нельзя доводить дело до прямых масштабных столкновений воинов. Они будут нужны Вестфолену в Степи.
- Тогда зачем рекуриары? - подал голос Квендор Айтарис. - Получается, мы будем уничтожать то, что потом нам же придется восстанавливать. И сколько при этом погибнет тех, кто Сейруса отнюдь не поддерживает?
- Если в Кантосе будет спокойно, - заговорила Грестос, прижав ладонью лист бумаги. - То Сейрус сможет привлечь больше ресурсов. И эта не нужная война может затянуться на годы. Пока население еще неустойчиво в своих предпочтениях. Сейрус играет на том, что они будут этакой элитой, что они потом будут жить лучше.
- После этого они вряд ли и нас полюбят, - заметила Лария Эридис, сощурившись.
- Что же, в штрафных центуриях и в строительных бригадах всегда не хватает людей, - холодно произнесла Грестос. - Это не просто мятеж. Это отголоски прошлого. Прошлого, которое хочет снова влезть своим уродливым рылом в настоящее. Если мы дадим Сейрусу хоть малейший шанс, то это может нас откинуть на сотни лет. Если вообще не доведет до нового Исхода. Вспомните Вендорус. Дакветор пропустили дерра, в надежде отвлечь Данарию Эридис от себя. Империя потеряла Айрат, а до Синих Гор мы потом шли обратно почти две сотни лет. Я не хочу строить Стены по границе Эло.
- Кантос не Айрат, - заметила Камила Эридис.
- Я даю голову на отсечение, - заговорил Хагер Аассен. - Что Сейрус, когда поймет, что ему не удержать Дрэян, пропустит дерра через Черную Долину.
- И вот поэтому я очень не хочу, чтобы Вестфолен терял людей, - добавила Грестос. - Ему они будут нужны, чтобы парировать эту угрозу.
- Вы так уверены, что он это сделает? - сощурилась Лария Эридис.
- Анты возле Абъёрн тебя не убедили? - поинтересовалась императрица.
(Абъёрн - родовой замок Дома Эридис в столице провинции Эридис)
Сидящая рядом с матерью Камила Эридис помрачнела. Во время нападения антов пострадала одна из ее дочерей. Пострадала серьезно, целители боролись за ее жизнь несколько дней.
- Сейчас Сейрус действует по плану, - продолжила Грестос. - Пусть и в спешке, но по плану. Плану своего отца. Нужно заставить его дергаться и совершать ошибки. А потом нанести решительный удар с той стороны, где он будет слаб. Империя не может себе позволить долгую войну...
* * *
Легкий ветер шевелил занавески. Последние лучи заходящего солнца освещали фигуру, стоящую около большого окна, с видом на гладь озера.
Фигура была женской, закутанной в теплый халат. Кисти девушки были замотаны белыми полосками ткани, вплоть до пальцев. Лицо, да и вся голова, были также укрыты повязкой. Левый глаз тоже закрывала ткань.
Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев, которые выглядывали из бинтов, воздушной ткани занавесок. Ее рука подрагивала. На звук открывшейся двери девушка никак не отреагировала.
- Юлиса, - тихий голос императрицы в мертвой тишине спальни прозвучал неожиданно громко.
Девушка опустила голову. Нэйран Грестос подошла к дочери. Но коснуться ее не решилась. Ветер снова пошевелил занавески. По лицу императрицы пробежала боль.
- Прости... - ее голос был еле слышен.
Юлиса некоторое время продолжала смотреть на край диска светила. А потом подняла правую руку и осторожно сжала кулак. Говорить девушка не могла. Она сейчас и видела все, словно сквозь мутную пленку.
