Полукровка полностью

Подойдя к Фиоре, отец упер кулаки в бедра и одарил Сорчу самым властным из своих хмурых взглядов. Этот взгляд усмирял многих преступников и успокаивал многих детей, но с годами у Сорчи выработался иммунитет.

— Я просто думаю, что зима — отличное время для рассмотрения ваших вариантов. Особенно учитывая последние события.

Она покосилась на него, не понимая, какие недавние события он имел в виду, но все равно чувствуя себя защищающейся. Лучше бы он не имел в виду Орека…

— Вы с Эйслинн долгое время были подругами. Теперь, когда она наследница, я уверен, что для вас открываются возможности. Ей нужны люди вокруг, которым она может доверять.

— Делать что?

— Все, что ей нужно. Служить — большая честь, — напомнил ей Кьяран. — Управлять этими землями важно, Сорча. Мы должны обеспечить безопасность нашего народа, — тень пробежала по его глазам, и Сорча знала, что его все еще гложет чувство вины за то, что его собственная дочь была похищена работорговцами, продана сыном его лорда.

— Если Эйслинн захочет от меня чего-то, я уверена, она скажет, — отмахнулась Сорча.

— Или ты могла бы пойти и сказать ей, что готова служить. Сейчас самое время, пока она не стала леди Дарроу и не окружена послушниками.

— Ты имеешь в виду, что я должна быть просто первой послушницей? — выплюнула она.

Конечно, идея помочь Эйслинн, исполнить для нее какую-то роль приходила Сорче в голову. Она была не против этой идеи, особенно если она могла что-то изменить для своего народа и своей подруги, но то, как ее отец сформулировал это сейчас, вызвало у Сорчи желание помыться самым абразивным мылом, которое она смогла найти.

Кьяран тяжело вздохнул, не поддавшись на ее уловку. Вместо этого он оперся рукой о дверь стойла, рассматривая ее. Это всегда действовала на нее более эффективно, и она старалась не ерзать под его оценивающим взглядом.

Сорча ненавидела то, что ей вспоминалась маленькая девочка, которой она когда-то была, та, которая отчаянно желала, чтобы ее отец посмотрел и увидел то, чем можно гордиться, ради чего стоит остаться.

— Я просто не хочу, чтобы ты остепенилась, — вот что он наконец сказал, голос стал мягче, вкрадчивее. — Ты молода и сильна. Тебе так много нужно сделать в своей жизни, моя девочка. Мир велик, и ты заслуживаешь того, чтобы исследовать его.

Теперь, когда ты отошел от дел и твоя семья уже поднялась на ноги.

Горькая мысль обожгла ей горло, и Сорче пришлось поставить Фиору между собой и ее отцом, чтобы не выплюнуть эти едкие слова.

— Я только что вернулась из большого мира, — напомнила она ему сквозь сжатые губы. — И ты хочешь, чтобы я снова уехала?

— Я хочу, чтобы ты нашла себя, Сорча. То что случилось… это не то же самое, что выбрать свой собственный путь. Ты это знаешь, — Кьяран скрестил руки на груди и хрипло добавил: — Кроме того, ты в конечном итоге нашла своего полукровку, не так ли?

Сорча не хотела говорить об Ореке в таком тоне. Он был слишком дорог, чересчур. Она ненавидела, когда его использовали против нее, и в отчаянии прикусила щеку.

— Я просто не понимаю, почему ты думаешь, что я должна уйти, чтобы найти себя. Я знаю, кто я, папа.

Может быть, если бы ты был рядом, если бы обратил внимание, ты бы тоже знал, кто я.

— Ты усердно работала здесь ради матери. Ты содержала семью. Теперь пришло время для тебя, Сорча. Время отправиться в более широкий мир и найти свое предназначение.

— И почему мое предназначение должно быть где-то там? — спросила она, поглаживая гриву Фиоры, чтобы сдержать гнев. — Почему работа здесь не является призванием? Мамина семья занималась этим на протяжении нескольких поколений.

— Конечно, это так, моя девочка. Но это все, что ты когда-либо знала. Что, если там для тебя есть что-то большее?

Она бросила на него полный слез взгляд, почти задыхаясь от возмущения.

— Больше, чем моя собственная семья?

Кьяран напрягся, отводя взгляд.

Как он вообще мог понять? Конечно, он ставил долг и цель выше семьи. Всегда ставил. И Сорча, черт возьми, не позволит ему заставить ее сделать то же самое.

— Твои братья уехали на тренировку, — сказал он, хотя напора в его голосе поубавилось. — Мэйв готовится скоро уехать в университет. Я просто хочу, чтобы ты проявила инициативу, как они, выбрала свой собственный курс. Это не значит, что твой путь не приведет тебя обратно к твоей семье, — наконец, он поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и Сорча болезненно вздохнула.

Его лицо с каждым годом становилось более удрученным, каждый вызов прорезал морщинки, разбегавшиеся веером от его глаз и обрамлявшие рот. Сэр Кьяран был гордым человеком, но в тот момент он выглядел почти… побежденным.

Сорча ненавидела это. Она ненавидела то, что все еще не хотела разочаровывать своего отца. Она ненавидела то, что в его словах была доля правды, даже если она была слишком упряма, чтобы разобрать, в чем именно они заключались.

А сейчас… сейчас она устала.