Полукровка полностью

— Еще больше причин для беспокойства. Я первая женщина, с которой ты проводишь много времени рядом. Как я могу тогда верить, что хоть что-то реально? — она многозначительно посмотрела на него, прежде чем наклониться, чтобы поднять Дарраха и свой рюкзак, и каким бы нуждающимся мужчиной он ни был, он все время смотрел на изгиб ее спины, его ладони подергивались, чтобы обхватить эту мягкую, круглую задницу большими пригоршнями и прижать ее крепко и близко. Сделать то, что он должен был сделать в той человеческой постели.

Она пошевелилась, и он застонал.

— Послушай, — вздохнула она, надев и поправив свой рюкзак, — я не из тех, кто делает это из жалости или благодарности. Некоторые женщины так делают, когда им что-то нужно, но я не такая, — она подошла прямо к нему, у нее перехватило дыхание, она запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Кроме того, мы квиты.

— Квиты? — повторил он. Ему начало казаться, что он на несколько шагов отстал в этом споре, судя по тому, как кружилась его голова. Или, возможно, это был затяжной эффект ее поцелуев.

Она решительно кивнула в своей обычной манере, такая уверенная в себе.

— Я выловила тебя из реки и привела помощь. Ты спас мою жизнь, я спасла твою. Так что мы квиты. У меня нет причин думать, что я должна что-то делать из благодарности. И, кроме того, ты никогда не вызывал у меня таких чувств. Так что верь, что бы ни случилось, это дается даром. Когда ты решишь, чего ты хочешь меня и что можешь мне доверять, просто дай знать.

Ее брови дерзко изогнулись в конце этой речи, как будто она только что не сбила жизнь Орека с ее оси, а затем Сорча развернулась на пятках, чтобы неторопливо уйти. Что-то в этой уверенной походке потянуло его за собой, в нем снова зажглась хищная часть, жаждущая преследовать, захватывать и требовать, и он схватил ее за руку, прежде чем она успела отойти больше чем на пару шагов.

Судьба, каким же идиотом он мог быть. На него никогда не смотрели с желанием, он никогда не допускал мысли, что женщина может испытывать к нему что-то большее, чем равнодушие, особенно такая совершенная женщина, как Сорча. Но то были оркцессы, и то была его старая жизнь, скучная, болезненная, в которой не было Сорчи.

И он больше не хотел жизни без нее. Она уже так много изменила для него — почему бы не изменить и это? Почему он не мог ухватиться за счастье, когда оно было предложено добровольно и с теплотой?

Возьми то, что она предлагает. Возьми ее, внутри него рычали незавершенные брачные узы. Возьми то, что принадлежит тебе.

— Хочу, — сказал он, задыхаясь, как будто из него высосали весь воздух. — Я хочу тебя.

Она изучала его лицо этими зелеными глазами, острыми, как ограненные изумруды, когда оценивала его, прежде чем широкая улыбка озарила ее лицо. Она осветила ее изнутри, и он мог поклясться, что если бы не смотрел прямо на нее, то подумал бы, что она запустила руку ему в грудь и вытащила сердце.

Так и есть, оно принадлежит ей.

— Хорошо, — сказала она с легкой полуулыбкой, прежде чем развернуться и продолжить путь по тропинке.

21



Весь тот день Сорча практически плыла, а не шла, в ее голове перепутались все варианты.

Он тоже это чувствует.

Возможно, это было немного зловредно с ее стороны, но то, как озадаченный Орек нервничал остаток дня, постоянно выглядя так, словно у него что-то вертелось на кончике языка, Сорча сочла восхитительным. Несмотря на все нервы и разочарование последних нескольких дней, теперь, когда она знала, что не одинока в своих чувствах, острота ощущений улетучилась.

Впервые за несколько дней она позволила себе просто быть собой, даря ему свои улыбки и прикосновения свободно и без ожиданий. У них было время, трудная часть была позади, и это унесло с собой тревожный груз, который она носила в животе.

Вместо этого его сменило теплое, трепещущее волнение.

Каждое прикосновение их рук, каждый украденный взгляд вызывали у нее мурашки по коже. Они искали простые способы соприкоснуться: ее ладонь на его руке, чтобы указать на что-то, его протянутая рука, чтобы помочь ей перебраться через быстрый ручей, и он даже убрал ее волосы за ухо кончиками пальцев так нежно, что это почти разбило ей сердце.

Предвкушение тихо гудело в ее крови, становясь сильнее по мере того, как солнце двигалось по небу. Сначала она не знала, почему мысль о сегодняшней ночи была такой многообещающей, но когда она посмотрела на Орека, увидела его застенчивую улыбку и то, как он смотрел на нее, как будто он почти не мог поверить, что она стоит здесь рядом с ним, она поняла, что они были на пороге чего-то чудесного.

Все вокруг словно утратило яркость и приобрело легкую сырость, под стать пасмурному небу. Ближе к вечеру воздух стал прохладным, и солнце скрылось гораздо раньше, чем следовало. Над лесом сгустились серые тучи, принося хлесткий ветер, срывающий капюшоны с их голов.