Вэй колдует! Похоже, она все-таки со мной! Завладела его разумом! Я могу наброситься и загрызть его. Время становится вязким, как смола. Изворачиваюсь, выбираясь из-под Эрика, и встаю на лапы. Пусть это хотя бы выглядит похожим на честную победу.
Внезапно раздаются голоса. Пока из коридора, но я их уже слышу. Топот множества ног. Решающий момент. Сейчас или никогда. Жизнь или смерть.
В отчаянном прыжке накидываюсь и вонзаю клыки и серебристую шею. Слышу полный боли вой. Эрик инстинктивно пытается меня сбросить, но я почти сомкнул челюсти. Валю его на пол, придавливаю всем весом.
Голоса становятся громче. Доносится звук вышибаемой двери. Крики: «Всем стоять!» «Никому не двигаться!» Видимо, на огонек каким-то образом заскочили люди. Откуда Ордену знать о нашем междусобойчике?
По правилам, они не будут вмешиваться в дуэль, но остальных могут взять на мушку. Вокруг шуршат по полу шаги в берцах, щелкают затворы автоматов, шелестят пластиковым звуком бронежилеты, я смотрю только на Вэй, изо всех сил стискивая челюсти, а она сверлит Эрика ледяным ненавидящим взглядом.
Он ещё сопротивляется, скулит, сучит лапами, но я держу крепко. Жизнь покидает его тело. На языке ощущаю солёную кровь. Она струится по челюсти, проливается на пол. На чёрном покрытии расползается бордовая лужа. Попытки Эрика вырваться слабеют.
— Что здесь происходит?! — долетает со стороны входа.
Этот голос я узнаю из тысячи. Вожак всех оборотней страны. Бартоломей. Очень вовремя. Хорошо, что я прикончу альфу Серебристых у него на глазах. Эта мысль прибавляет сил. Эрик уже не жилец, но в его истории все же следует поставить последнюю точку.
Резко дергаю головой, вырывая из шеи серебристого волка кусок плоти. Кровь разбрызгивается по дуге, бьет из раны фонтаном. Серебристый жалостливо скулит и отключается.
Я с рычанием бросаю окровавленный шматок на пол и поднимаю взгляд на Бартоломея. Тот хмурит крупные белые брови, но кивает. По телу пробегает волна облегчения. Альфа всех волков США принял мою победу!
Обращаюсь обратно в человека. Сейчас в полной мере ощущаю боль в костях. Адреналин выводится, а окситоцин ещё не впрыснулся в кровь. Распрямляются конечности, слетает шерсть, выравнивается позвоночник. Челюсти с острой резью уменьшаются до человеческих. Клыки прячутся в дёсны. И вот я уже человек. С тихим хрустом разминаю шею и упираю взгляд в Бартоломея.
— Дайте ему что-нибудь, — пренебрежительно выплевывает Белый альфа, обращаясь ко всем присутствующим оборотням.
Кто-то из серебристых пулей влетает в двери, откуда вышел Эрик, и возвращается с чем-то черным. Рассредоточенные по залу спецназовцы Ордена провожают его дулами автоматов, пока он идет в мою сторону и вскоре вручает большое полотенце. Обтираю лицо от крови Эрика и повязываю его на бедрах. Теперь я более пристойно выгляжу для грядущего разговора.
Бартоломей делает несколько шагов вперед, в этот момент от стены отлепляется кучерявый белобрысый человек. Они приближаются одновременно. Оба смотрят на меня. Белый волк собирается что-то сказать, но его отвлекает шум. Из холла доносится новый топот. Сюда, похоже, направляется еще одна группа людей, и вскоре они заходят в зал. Впереди высокий крепкий мужчина в длинном плаще с бордовой изнанкой. От него разит Силой так, что я в центре зала ощущаю ее. Вот и ведьмы подтянулись. Похоже, на нашу с Эриком дуэль кто-то пригласил первых лиц всех трех фракций.
Бартоломей находит глазами Вэй и манит ее пальцем.
— Подойди, полукровка, — приказывает грудным баритоном. — Дай взглянуть на тебя.
Она несколько мгновений мнется в нерешительности, но затем подходит. С трудом сдерживаюсь, чтобы не встать между ней и альфой Белых. Мне нельзя в это вмешиваться! Изнутри сжигает жажда защитить Вэй, хотя умом понимаю, что в присутствии глав прочих фракций Бартоломей вряд ли попытается ее убить. Черт! Все равно очень тревожно.
Вэй останавливается напротив могучего белого волка и бесстрашно смотрит ему в глаза. Он подходит вплотную и, склонив голову, нюхает ее макушку. Остро ощущаю в воздухе феромоны гнева. Бартоломей бросает короткий взгляд в сторону своей делегации, как будто высматривая ее отца. Затем поворачивается к белобрысому и колдуну. Делает жест серебристым волкам, крутя пальцем в воздухе, точно размешивая чай. И те поспешно забирают от столиков и приносят три стула. Все трое садятся в кружок, как на собрании анонимных алкоголиков. Одергиваю себя — неуместное сравнение. Это трехсторонние переговоры. В воздухе искрится напряжение.
— Мы опоздали, Тобиас, — Бартоломей кивает на труп Эрика, который постепенно превращается в человеческий. — Эрика убила не полукровка, а этот черный волчонок. Тут и говорить не о чем. Он возглавит Серебристых, а полукровку мы заберем и казним, как предписывает Кодекс. Тем более, что она порождение одного из нас. — Он снова поворачивается к свите и сверлит кого-то взглядом. — Этот волк и приведет приговор в исполнение, чтобы больше неповадно было на людских баб забираться!
