Глупый вопрос. Но, пожалуй, Аргон догадывался, что есть какая-то причина, по которой речная нимфа так волнуется. Он придвинулся ближе, как вдруг раздался протяжный сигнал рога. Аргон стремительно поднялся и перевел взгляд на горизонт. Эльба поднялась следом за ним. Там, вдалеке, во весь опор к ним несся всадник.
– О Пифия, – прошептала Эльба, узнав в нем Ксеона. Улыбка не сходила с ее лица. От копыт коня отскакивали комья грязи. Он был все ближе и ближе.
Внезапно Эльба заметила, что всегда бледное лицо Ксеона приобрело странный оттенок. Она в недоумении прищурилась, и сердце ухнуло в пятки.
– Нет… – Она в ужасе прикрыла рот ладонью. Аргон весь напрягся, словно зверь, готовый броситься в атаку. – Он весь…
– …в крови.
Лицо Ксеона заливала темно-багровая кровь. К шее была привязана толстая джутовая веревка, а на ней болтались две оторванные головы – головы солдат, которых Эльба отправила вместе с ним. Сильф звонко свистнул и побежал вперед.
– Куда вы! – воскликнула королева, но Аргон уже несся по равнине навстречу своему другу. Внезапно в воздухе появилась гигантская рыжая птица. Аргон ловко запрыгнул на нее и взлетел.
Эльба в ужасе наблюдала за окровавленным всадником. Неужели Алман действительно сошел с ума? Неужели сражения им не избежать?
Рия спрыгнула с бортика и оглянулась. Томми следовал за ней будто хвост. Зеленая косынка сползла ему на глаза, и он поправил ее неуклюжим движением, а потом шумно вздохнул.
– Не сидится тебе на месте.
– В замке с-сойти с ума м-можно. – Рия брела по мощеной дороге и рассматривала гигантские колонны. Каким же высоченным и величественным был замок Станхенга: острые башни в несколько ярусов сверкали в лучах яркого солнца, мраморные лестницы спиралью тянулись к центральному входу. В Эридане горный замок был совершенно иным, он больше походил на храм или часовню, а родовое гнездо Барлотомеев со стороны казалось каменной ловушкой.
Рия взглянула на Томми и спросила:
– Аргон ничего б-больше не говорил про н-наследника?
– Нет. Он вечно роется в записях и ничего путного не находит. Но я… – Томми подлетел к ней и свел брови, – я ничего тебе не говорил, ясно? Думаю, это тайна.
– Тайна?
– Ну конечно. Он ведь старается не разбалтывать никому об этом. Не хочет, чтобы у людей мысли плохие появлялись, и напугать их не хочет.
– Потерянный н-наследник одо-долеет Лаохесана. Правильно?
– Да. И объединит земли Калахара.
– Но если мы его н-не найдем, получается, ч-что Лаохесан победит?
Томми пожал плечами и зажмурился от солнца, отчего на его лбу появились мелкие морщинки. Одежда неуклюже висела на нем, будто была на несколько размеров больше. В карманах Томми были припасены тыквенные семечки, он вытащил горсточку и протянул Рие.
– Угощайся.
– Спасибо. – Она пересыпала в ладонь несколько семечек. – Откуда они у т-тебя?
– Стащил на кухне.
– Аргон раз-золится.
– Скорее, Ксеон разозлится. Это он раздает оплеухи, когда что-то идет не по плану.
– Ксеон вытащил меня из ша-шатра, когда… когда Эльба и Фьорд…
Рия запнулась, чувствуя, как пробуждаются воспоминания, и с силой сжала ладони. Тыквенные семечки захрустели.
– Да уж. Не повезло вам на Шакалов Ровена наткнуться. Они всегда были безумными, и Эстоф не любил с ними связываться. Нападать они никогда не нападали, но вечно мы им не нравились. Может, завидовали? Деревня-то у них поменьше нашей будет… была.
– А к-какие у вас еще есть кланы?
– Всего кланов в Дамнуме
– Что за традиции?
– Ну, они, например, палец себе отрезают, если близкий человек умирает.
– П-палец? – изумилась Рия.
– Ага. Вечно ходят с двумя-тремя пальцами. – Томми хихикнул. – Зрелище не из приятных. Хотя уж лучше ходить без пальцев, чем с лысиной и жуткими шрамами. Ровену казалось забавным, что он так пытал своих же людей. Говорил, потом жаловаться уже не будут, ведь переживут все самое паршивое.
– Да. Я видела к-круглы-ые шрамы на их головах.
– У Нирианы живется попроще. Они брови себе сбривают. Зачем? А я и не знаю, да и никто не знает. Поговаривали, что вожак у них давным-давно был с таким странным недугом. И все ему под стать сделались.
– У нас в Эридане н-никогда не было таких… п-правил.
– Ну а традиции у вас странные какие-нибудь есть?
– Странные? – Рия задумалась, раскусив тыквенную семечку. – У нас принято на вос-схожд-дении пить горячую кровь с козьим м-молоком.
– Фу, – скривился Томми, – гадость какая!
– Мои брат и сестра сказали, ч-что ничего страшного в этом н-нет.
– А кровь-то зачем?
– В крови сосредоточена сила.
– Эстоф бы рассмеялся, услышав такое. Да и Аргон. Сила в человеке сосредоточена, а не в крови. Иначе все пили бы кровь друг друга и сильнее становились.
Рия покосилась на Томми. Раньше она об этом как-то не задумывалась. Она обернулась и посмотрела на каменный замок.
– Не хочешь вернуться?
