На что же рассчитывал Алман, ведя себя как незрячий глупец?
Аргон свернул на очередном лестничном пролете и неожиданно увидел Эльбу. Она шла по коридору в сопровождении Герарда, Нейрис и нескольких слуг, которые несли шлейф ее длинного ярко-фиолетового платья. Ее глаза отливали странным аспидно-синим цветом.
– Вы от Ксеона? – Эльба остановилась перед ним. – С ним все в порядке?
– Он пришел в себя.
– Слава богам. Я хотела навестить его вместе с Нейрис и убедиться, что он ни в чем не нуждается. Вы точно уверены, что ваш друг поправляется?
– Я ведь не лекарь, но мне кажется, что ему лучше.
– Вы куда-то торопились?
– К тебе. – Эльба в растерянности приоткрыла рот, и Аргон поспешил добавить: – Как только Ксеон пришел в себя, он рассказал мне о том, что произошло в Арборе. И я хотел попросить тебя собрать совет. Только тех, кому ты можешь доверять.
– Я могу доверять Догмару и Кнуту. Герард проследил за ними и не заметил ничего подозрительного.
– Уверена?
– Сейчас мало в чем можно быть уверенным. Но я так думаю.
– Они твои люди, Эльба. Сама решай, стоит их звать или нет.
– Вы хотели поговорить прямо сейчас?
Аргон кивнул, и тогда Эльба решительно повернулась к Герарду и скомандовала:
– Найди Хьюго Кнута и Эрла Догмара. Пусть они прибудут в малый зал.
– Да, госпожа.
– А Хуракан…
– Хуракану я сообщил, – вмешался предводитель, – он придет.
– Отлично. Тогда пойдемте, подождем остальных в зале. – Эльба настороженно взглянула на юношу. – Вести плохие, верно?
– Не помню, когда в последний раз вести были хорошими.
– Вы уверены, что Ксеон в состоянии трезво оценить произошедшее? – осторожно поинтересовалась Нейрис. Она шла рядом с племянницей и держала ее за руку. – Поймите меня правильно, ваш друг сильно пострадал.
– Ксеон пришел в себя.
– Но он ранен.
– Боль от ран не затуманила его рассудок.
– А что с деревянным клинком Первого Человека? Ему удалось что-нибудь выяснить?
– Алману не понравились вопросы Ксеона про клинок. Ему вообще вопросы Ксеона не понравились.
– Сейчас кто-то находится рядом с ним?
– Я попросил Томми покараулить у двери лазарета.
– Томми… – Эльба нахмурилась, пытаясь вспомнить о чем-то важном. – Он рассказал вам о том, что случилось вчера вечером?
– О Милене де Труа?
– Милена сделала то, что хотела, – подавленно прошептала королева. – Она не стала жить без сына. Говорят, она прыгнула с одной из башен, ее тело упало в реку, и течение унесло его далеко за пределы замка. Я даже не знаю… не представляю…
– Эльба, – Аргон бросил на нее суровый взгляд, – надеюсь, ты не собираешься винить в этом себя? Каждый выбирает свой путь. Вольфман умер ради страны, а Милена умерла ради Вольфмана. Их решения были осознанными.
– Их решения были отчаянными.
– Впасть в отчаяние – тоже выбор.
– Выбор, у которого из двух вариантов лишь один возможный.
– Милена могла и дальше жить, но она предпочла умереть. Твоей вины здесь нет. Мы не настолько важны, насколько может показаться. И не все, что случается, происходит по нашей вине.
– Кто бы говорил.
Аргон удивленно вскинул брови, а нимфа пылко продолжила:
– Вы ведь постоянно себя во всем вините. В том, что случилось в Рифтовых Болотах, в том, что произошло с вашим отцом, и даже то, что Ксеон в лазарете, вы наверняка уже приняли на свой счет. Простите, возможно, я ошибаюсь.
Аргон нахмурился. Он и не подозревал, что его чувства настолько очевидны. Более того, ему не хотелось, чтобы кто-либо о них догадывался. Аргон усмехнулся:
– Еще немного, и я решу, что ты разбираешься во мне лучше, чем я сам.
– Возможно, так и есть. Со стороны лучше видно.
– Неужели сама королева Станхенга наблюдала за мной со стороны?
Аргон лукаво прищурился, а Нейрис нахмурилась, почувствовав неприятную дрожь, прокатившуюся по телу. Она отвернулась и сжала руку Эльбы еще сильнее.
«На все воля Пифии», – так она решила, хотя испугалась, что на этот раз ее дорогая Эльба вступила на куда более опасный путь.
В малом зале стояла невероятная духота. Окна были распахнуты, но казалось, что с улицы проникал еще более горячий воздух. Солнце нещадно палило над погруженным в зной Калахаром. Когда-то изумрудные рапсовые поля Станхенга превратились в иссушенные равнины, а от нагретых каменных плит исходил жар. Поскольку бо́льшая часть урожая станхенгцев сгорела, еду в город и деревни поставляли из Эридана, где изменение погоды влияло на урожай не так сильно, хотя некоторые и поговаривали, что даже в джунглях Дор-Валхерена от страшного пекла портились фрукты.
Когда в зале собрался совет, на лице Аргона появилась испарина. Он стоял в центре зала, чувствуя, как каждый прожигает его взглядом похлеще солнечных лучей. Во взгляде Догмара читалось презрение, взгляд Кнута говорил о недоверии. Хуракан ожидал от него решительных заявлений, а Нейрис предполагала, что вожак клана сумеет постоять за своих людей, за людей Калахара, иначе бы не собрал советников всех вместе.
– Ксеон считает, что нам не одолеть Алмана, – прямо заявил Аргон.
– По какой причине?
