Завтра я женюсь на В. Домашние пребывают в великом волнении, В. носится по дому, добиваясь совершенства во всем – от цветов в зале до собственной прически. Вчера она закатила истерику и отправила обратно банкетные карточки, потому что ей не понравился шрифт. Могу только надеяться, что ей понравлюсь я…
Закончив запись, Дональд отправил дневник на полку. Это стало для него единственным способом самовыражения – с кем еще он мог поговорить об опасениях по поводу будущего? Он видел, как поднимаются брови матери, когда Вайолет предлагает что-нибудь особенно вульгарное и безвкусное. Однако Мод терпела, поскольку сама стала инициатором процесса, который приведет ее сына к алтарю в семейной часовне.
Дональд в последний раз улегся на узкую холостяцкую кровать. Завтра вечером он перейдет в заново отделанную хозяйскую спальню, чтобы разделить постель и жизнь с Вайолет.
Он пролежал без сна до самого рассвета, вспоминая Анни – спокойную, мудрую, сильную духом. И ее светло-коричневую кожу. Будь это она…
Почувствовав возбуждение от одной мысли, он перевернулся на другой бок и закрыл глаза, призывая сон.
Даже по прошествии нескольких месяцев свадьбу Вайолет Драмнер и лорда Дональда Астбери вспоминали не иначе как с благоговейным трепетом. Гости, которым посчастливилось присутствовать на торжестве, восторженно рассказывали о часовне, богато украшенной живыми цветами, роскошном завтраке и танцах в галерее под музыку квартета «Савой», прибывшего из Лондона. Предметом всеобщего восхищения стала и сама невеста – ослепительно красивая во французских кружевах ручной работы, со шлейфом, тянувшимся на весь проход. Беспрецедентный случай – «Татлер» посвятил торжеству восемь страниц, напечатав фотографии присутствующих на нем сливок американского и британского общества, известных политических деятелей и звезд сцены.
Когда Дональд спустился к завтраку, чета Драмнеров рассматривала свадебные фото в газетах.
– Сдается мне, наша скромная вечеринка произвела небольшой фурор, сынок, – заметил Ральф, растянув рот до ушей.
– Вайолет такая красавица на фотографиях, и ты тоже хорошо вышел, Дональд, – сказала Сисси. – Как там моя девочка? – подмигнула она зятю.
– Все хорошо, Вайолет принесли завтрак, и я решил, что нужно дать ей возможность привести себя в порядок.
– Разумно, – пробормотал Ральф. – Ты уже понимаешь, что к чему.
В столовую начали стекаться гости, оставшиеся ночевать, Дональд извинился и пошел к себе.
Ну, вот я и женился. Все в восторге от нашей свадьбы, и следует признать, что В. проделала огромную работу.
Он остановился и поглядел в окно, раздумывая, как облечь свои чувства в слова.
Наша первая ночь тоже прошла хорошо. В. была прекрасна в шелковой ночной рубашке, которая понравилась мне гораздо больше, чем гора кружев, в которой она выходила замуж, и думаю, все прошло удовлетворительно. Конечно, не так, как с А., но я понимаю, что такого уже не будет. Отныне я женатый человек и постараюсь быть хорошим мужем. В. – милая девушка, и она этого заслуживает. Нужно собирать вещи – завтра утром мы с мамашей и папашей Драмнерами отправляемся в Америку.
Месяц спустя Селина сидела в гостиной особняка на Белгрейв-авеню, рассматривая фотографии брата и его невесты в «Татлере».
Дональд заезжал к ней перед свадьбой – сообщить, что убедил мать позвать на торжество их с Генри и маленькую Элинор. Селина тогда спросила, счастлив ли он.
– Насколько возможно, – ответил Дональд и заговорил о другом.
Селина приехала на Белгрейв-авеню во второй половине дня, чтобы собрать последние вещи, которые нужно было перевезти в их с Генри новый дом в Кенсингтоне. По возвращении Дональда с Вайолет из свадебного путешествия дом на Белгрейв должен был перейти в их полное распоряжение. Горничная упаковывала всякие мелочи в спальне наверху.
Селина услышала звонок. Через несколько минут в дверь просунулась голова экономки.
– Извините, графиня, вас хочет видеть какая-то… иностранка. Она еще вчера приходила: якобы несколько месяцев назад оставила здесь вещи, но я отправила ее восвояси.
– Правда? А как она назвалась?
– Какая-то Анахита.
У Селины замерло сердце.
