Через два дня он поехал в Лондон – прямо к новому дому Селины в Кенсингтоне.
– Она приходила на Белгрейв-сквер? Ты ее видела? Как она? Где пропадала все это время? Я…
– Успокойся, Дональд, я все тебе расскажу, только давай пройдем в гостиную, там можно спокойно поговорить.
– Прости, Селина, я двое суток глаз не смыкал.
– Понимаю. Скоро полдень, полагаю, мы можем позволить себе по стаканчику джина?
– А он понадобится?
– Мне – так точно.
Селина вздохнула и попросила дворецкого принести в гостиную напитки. Плотно прикрыв за собой дверь, она посмотрела брату в глаза.
– Во-первых, ты прекрасно выглядишь. Понравилось путешествовать?
Только тут Дональд заметил ее округлившийся животик.
– О боже, Селина, ты беременна! Как чудесно! – Он подошел к сестре и обнял ее. – Поздравляю! Когда ожидаете пополнение?
– Через два месяца, и, если честно, хотелось бы поскорее. Я еле пережила это лето. Генри запретил нам ехать во Францию – боится, что поездка повредит малышу.
– Ты просто сияешь, Селина!
– Да, я невероятно счастлива. Мы с Генри очень хотим второго ребенка.
– И у вас прекрасный дом.
– Мы выбрали его, чтобы дети могли играть в саду, когда мы живем в Лондоне, – пояснила она. – Я лишь недавно поняла, как нам с тобой повезло вырасти в Астбери с его парком и пустошью.
Вошел дворецкий с подносом, налил им джин, и Дональд сделал большой глоток. Вновь оставшись наедине с сестрой, он не выдержал.
– Скажи, Селина, что с Анни?
– Ну, единственная радость – она жива. Но выглядит ужасно. Худая, как щепка. Очень долго лежала в больнице.
– Господи! – Дональд оцепенел от ужаса. – А сейчас ей лучше?
– Дело в том, что я не успела ее толком расспросить. Анни увидела фотографии в «Татлере», который лежал открытым на журнальном столике, вскочила и убежала.
Селина закусила губу. Дональд подпер голову руками.
– Боже, какой кошмар! А она объяснила, почему не писала?
– По ее словам, она писала тебе, что будет отсутствовать дольше, чем планировала, – в глазах Селины показались слезы, – и просила тебя дождаться. Я сказала, что ты не получал такого письма, потому что обязательно рассказал бы мне. Или получал?
– Разумеется, нет, – покачал головой Дональд. – Конечно, я рассказал бы тебе. И дождался бы. Ты знаешь, где она сейчас?
– Она написала адрес – до того, как увидела журнал. Я обещала передать его тебе, как только ты вернешься.
– Где она живет?
Селина подошла к письменному столу и достала из ящика клочок бумаги.
– Вот адрес. Это в Йоркшире, там живет ее школьная подруга.
– Черт, Анни знала, что я всегда ей помогу! Знала, как я ее люблю, и что если ей что-нибудь нужно…
– Все эти три месяца я изо дня в день задаю себе те же самые вопросы, – заломила руки Селина. – Очевидно, у нее были свои причины.
– Я должен увидеть ее как можно скорее. Ты мне поможешь?
– Конечно, только я не уверена, что ты найдешь ее там. Она могла уехать.
– Во всяком случае, мне скажут, куда она уехала. Господи, Селина, почему я не получал ее писем?
– Я тоже об этом думала, – сказала Селина, – и боюсь, что тут есть доля моей вины.
– Как это? – удивился Дональд.
– Дело в том, что незадолго до скандала с моим замужеством я ненароком упомянула при маме, что после окончания войны ты встретил Анни во Франции. И что она приходила к нам в гости на Белгрейв, – с несчастным видом произнесла Селина.
– Понятно, – промолвил Дональд.
– Я ничего не утверждаю, однако маме очень не хотелось, чтобы ты продал семейное гнездо и женился на индианке.
– То есть мать могла перехватывать письма Анни? – ужаснулся Дональд.
– Спроси у нее сам, если посмеешь. Конечно, она наверняка сообразила, что к чему, увидев адресованные тебе письма с почтовым штемпелем Индии или любой другой страны. А потом, когда ты поверил, что Анни не вернется, мамочка пригласила в гости красивую и богатую Вайолет Драмнер, чтобы та излечила твое разбитое сердце и заодно пополнила казну Астбери.
– Не верю, что она могла так поступить, – покачал головой Дональд.
– А я верю. Для нее это вполне естественно. Мама всегда думала только о себе. К несчастью, она бесчувственна и способна на все. Одному богу известно, как уживался с ней папа.
– Если она это сделала, Селина, – Дональд в отчаянии сжал кулаки, – то скоро я окажусь в тюрьме по обвинению в убийстве. У нее что, нет сердца?
– Ну почему же, есть. Надо отдать ей должное: она тоже пошла на жертвы, чтобы спасти Астбери. Думаешь, ей приятно смотреть на то, что сделала твоя женушка с ее родовым гнездом? Один только ковер Скиапарелли, сшитый из восемнадцати леопардовых шкур, чего стоит!
– Он жутко безвкусен, – нахмурился Дональд. – Что же мне делать, Селина?
– Я в растерянности. Теперь, когда Анни узнала, что ты женат, она ни за что тебя не побеспокоит. Она страшно гордая.
– Да, а хуже всего, что хотя у меня было множество опасений по поводу Вайолет, в последнее время мы с ней прекрасно ладим, – признал Дональд. – Я поклялся быть ей хорошим мужем и не хочу ранить ее чувства.
Селина положила руку ему на плечо:
– Может, не будить спящую собаку?
– Ты знаешь, что это невозможно, – печально ответил Дональд.
