– Они-то могут временно пожить здесь, но что ты собираешься делать дальше? – спросила Селина. – Ведь это твой сын, и пока у вас с Вайолет не появится ребенок, он – твой наследник. А вдруг о нем узнает Вайолет?
– Я сам не знаю, что делать. Главное – Анни нашлась. Я думал только о том, чтобы вытащить их из этого кошмара. У меня не было времени все обмозговать. Можно было бы устроить их в Лондоне и навещать, когда бываю здесь, но я не хочу относиться к Анни как к любовнице, и она тоже этого не потерпит.
– А она сказала, чего хочет?
– Молчит, словно воды в рот набрала, – хмуро ответил Дональд. – Понимаешь, последние несколько месяцев она просто пыталась выжить. Ей нужно время, чтобы окрепнуть – душой и телом.
– По крайней мере, я могу предоставить ей теплую постель, хорошую еду и няню, которая будет заниматься малышом, пока она отдыхает. Где один – там и двое, – улыбнулась Селина. – В конце концов, они ведь брат и сестра.
– Как бы я хотел, чтобы все знали!
– Исключено. Бедняжка Вайолет ни в чем не виновата. Мы никогда с ней особо не дружили, но представь, как она будет страдать, если узнает, что у ее мужа есть… – Селина запнулась, – ребенок от другой женщины.
– Ты права, – сказал Дональд, наливая себе вторую порцию джина. – Я собираюсь поехать в Девон и выяснить отношения с матерью. Хочу удостовериться, что это ее рук дело.
– Ты скажешь ей о ребенке?
– О да! – мрачно усмехнулся Дональд. – Пусть узнает, что у нее есть незаконный внук смешанной расы, которого я могу признать наследником Астбери-холла.
– Господи, Дональд, эта новость уложит ее в могилу!
– Сомневаюсь. Хотя порой она ведет себя как восьмидесятилетняя старуха, ей еще и пятидесяти нет, – напомнил сестре Дональд. – Она здорова, как лошадь, еще нас переживет. Если мы правы в своих предположениях, это все она натворила. Я больше не боюсь ее.
Сославшись на плохое самочувствие, Анни отказалась ужинать с Селиной и Дональдом, и горничная отнесла ей еду наверх. Перед сном Дональд постучал в дверь ее комнаты.
– Кто там?
– Я. Можно?
Не получив ответа, он толкнул дверь и увидел, что Анни сидит на кровати и кормит ребенка грудью.
– Извини, – сказала она, оторвав малыша от груди и прикрывшись.
– Тебе не за что извиняться. Мне кажется, это прекрасно, хотя большинство моих знакомых почему-то не кормят своих детей сами.
– У меня не было выбора: это дешевле, чем покупать молоко. Но Мо уже большой, почти одиннадцать месяцев, и ему не хватает грудного молока, поэтому он так часто плакал в Кейгли.
– Можно посидеть с вами? – со вздохом спросил Дональд.
– Если хочешь.
Дональд присел на край кровати и посмотрел на малыша, который насытился и уснул на руках у матери.
– А можно его подержать?
– Конечно, – ответила Анни и передала ему мальчика.
Дональд посмотрел на ангельское личико своего сына, уловил теплый, молочный аромат детской кожи, и его охватила такая любовь, что на глазах выступили слезы.
– Я просто не верю, что мы сотворили такое чудо.
– Каждый ребенок – чудо, что бы его ни ожидало в жизни.
– Анни, ты меня ненавидишь?
– Я старалась тебя возненавидеть. Ты сделал мне очень больно, но я полюбила тебя с первого дня, – помолчав, сказала Анни.
– А теперь, когда я нашел тебя? Ты позволишь мне заботиться о тебе и о нашем сыне?
– А что мне еще остается? – печально спросила она.
На следующий день Дональд оставил Анни с малышом на Селину и няню, а сам поехал в Астбери-холл – прямо в Дауэр-хаус, где жила теперь мать.
– Она дома, Бесси? – спросил он горничную, быстрым шагом входя в дом.
– Отдыхает наверху, милорд.
Дональд на одном дыхании взлетел на второй этаж и постучал в дверь спальни.
– Войдите.
Мод сидела в кресле у камина с книгой.
– Что ты здесь делаешь, Дональд? – возмутилась она.
– Мы должны поговорить. Пожалуйста, отложи книгу. Я хочу задать тебе несколько вопросов, – ответил он, садясь напротив.
– О чем?
– Недавно я выяснил, что в прошлом году в Астбери-холле бесследно исчезло несколько адресованных мне писем, и у меня есть основания предполагать, что именно ты позаботилась о том, чтобы я их не получил.
– Письма? – Мод изо всех сил старалась разыграть полнейшее неведение.
– Да, мама, письма. Из Индии, из Парижа, затем из Йоркшира – от одной юной леди, которая, как ты знаешь, была мне небезразлична. Да будет тебе известно, я любил ее и люблю до сих пор.
– Гм… послушай, Дональд, мы получаем много писем, из всех уголков мира. Наверное, в пропаже корреспонденции следует винить почтовую службу. При чем здесь я?
– Думаю, очень даже при чем. Я могу пойти к слугам, которые, как ты знаешь, теперь подчиняются мне, и выяснить у них правду.
Дональд хотел встать, однако Мод властно взмахнула рукой.
– Ты выжил из ума? Не хватало еще, чтобы слуги болтали о наших частных делах, – прошипела она.
– Мне все равно.
– Даже если это дойдет до ушей Вайолет?
– Я же сказал, мне все равно, потому что я нашел Анахиту. Она сейчас у Селины в Лондоне, пока я не решу, как лучше поступить.
На лице матери отразился такой ужас, что Дональд с трудом подавил желание рассмеяться.
