Узкая проселочная дорога привела нас в низину, где расположился симпатичный коттедж из местного камня, чем-то напомнивший мне домик Шарлотты в Оксенхоуп. Перед домом протекал ручей, на берегу которого мы с Дональдом любили сидеть в наше первое лето.
Дональд припарковал «Кроссли» за коттеджем и закрыл ворота, чтобы скрыть автомобиль от любопытных глаз. Потом взял меня за руку и провел через заднюю дверь на кухню. Дальше по коридору находилась уютная гостиная с камином. Наверху Дональд обустроил спальню и детскую. Положив тебя в колыбельку, я прошла вслед за ним в спальню с яркими занавесками в цветочек и двуспальной металлической кроватью, накрытой пестрым стеганым покрывалом.
– Тебе нравится, Анни? – нетерпеливо спросил Дональд.
– Да, очень, – восторженно ответила я. После убогой тесноты захламленного жилища в Кейгли коттедж показался мне райским уголком.
– Здесь поменяли окна, провели электричество и добавили ванную внизу, возле буфетной. А это – тебе. – Он достал из кармана пачку бумаг. – Тут написано, что я, лорд Дональд Астбери, передаю тебе этот дом в пожизненную аренду. Что бы со мной ни случилось, никто не имеет права тебя отсюда выгнать. Он твой.
На глаза навернулись слезы. С тех пор как умер папа и мы переехали в зенану, у меня не было своего дома.
– Спасибо, Дональд.
– Милая Анни, ты заслуживаешь гораздо большего.
Он обнял меня и стал покрывать поцелуями мое лицо. Возможно, я расслабилась, впервые за много месяцев почувствовав себя в безопасности, или из благодарности, что он так заботился о нас, но я не могла и не хотела сопротивляться. Мы вместе упали на огромную кровать. После такой долгой разлуки мы больше месяца находились рядом, избегая физического контакта, и, наверное, поэтому наша близость оказалась еще более страстной, чем раньше. После мы долго лежали друг у друга в объятиях, а в соседней комнате мирно спал наш сын. Я изо всех сил старалась не думать о том, что Дональд делает это со своей женой.
Он сам заговорил об этом, словно прочтя мои мысли.
– Теперь я вспомнил, как это должно происходить. Ты даже не представляешь, Анни, как сильно я тебя люблю.
– И я люблю тебя, Дональд.
Мы уснули, и я знала, что мы оба не чувствовали такого умиротворения с тех пор, как я уехала в Индию. Пусть мы заключили сделку с дьяволом и нарушили существующие моральные нормы, мы оба понимали, что другого не дано.
Позднее, когда я кормила тебя на кухне, Дональд показал мне запасы еды, которыми наполнил шкафчики.
– И еще один маленький сюрприз, – сказал он. – Выйдем во двор.
Я завернула тебя в теплую шаль, и Дональд повел нас в конюшню, открыл дверь и зажег фонарь.
– Привет, девочка, я привел твою новую хозяйку.
Он ласково потрепал по шее холеную гнедую кобылу с белой звездочкой на лбу.
– Я не стал давать ей имя, она твоя.
Я провела рукой по плюшевой морде, а ты, сидя у меня на руках, тоже потянулся к новой игрушке.
– Спасибо, Дональд, она очень красивая. Я назову ее Шеба, потому что она – настоящая королева.
– Чудесно. Я выбрал спокойную и уравновешенную лошадь, и ты сможешь учить верховой езде Мо, как только он подрастет. А в сарае стоит двуколка, чтобы ездить в деревню.
– Ты все предусмотрел, – сказала я, когда мы вернулись в дом и поставили на плиту чайник. – Но знаешь, местные жители моментально заметят, что я здесь живу, особенно если я начну разъезжать по окрестностям в двуколке.
– Конечно, заметят, Анни. И будут рады тебя видеть. И посчитают естественным, что, учитывая твою связь с нашей семьей, мы предоставили тебе жилье после трагической смерти твоего мужа.
– А как же Вайолет? Вдруг она услышит обо мне от слуг и что-то заподозрит?
– Кто-кто, а Вайолет меня сейчас нисколько не волнует. Она блистает в свете, ее превозносят как самую красивую женщину в Лондоне, если не в Англии. Она совершенно уверена в своей привлекательности и в прочности своего положения. Ей и в голову не придет, что ее муж может встречаться с вдовой-индианкой, которая одиноко живет на пустоши.
Дональд заметил, что при этих словах я напряглась.
– Извини, дорогая. – Он похлопал меня по руке. – А что касается прислуги, то Вайолет относится к ней как к пустому месту. Эти люди просто выполняют определенные функции, а остальное ее не интересует. У них всегда полно работы: Вайолет принимает ванну два раза в день, а постельное белье ей меняют ежедневно.
– Как королева, – прошептала я, вспомнив махарани и тут же подумав, что в Индии эта привычка имеет смысл – из-за жары и пыли.
– Да, в Америке Вайолет и есть королева, ее так воспитали, она привыкла получать все самое лучшее. Уверен, она считает англичан, в том числе и меня, ужасными неряхами, – улыбнулся Дональд. – Я хочу сказать лишь, что в центре вселенной Вайолет – всегда она сама. Думаю, она меня даже не услышит, когда я скажу о твоем приезде.
– Ты ей скажешь?
– Конечно. Впрочем, сейчас она так занята организацией рождественского бала для лондонских друзей, что ей не до тебя.
Я непроизвольно вздрогнула:
– Надеюсь, ты прав. Она ни в чем не виновата, мы не должны причинять ей боль.
