– Милая Анни, не будь такой наивной, – утомленно покачала головой Индира. – Они и не собирались ничего доказывать. Мод Астбери держит местные власти в ежовых рукавицах. Вайолет умерла, и если Мод решила обвинить тебя в убийстве, полиции пришлось найти доказательства.
– Да, понятно, – беспомощно вздохнула я. – А как же вышло, что они сняли обвинения?
– Я пошла к матери и потребовала, чтобы она убедила полицию снять обвинения. Она не хотела об этом даже слышать. Сказала, что это не в ее власти и справедливость должна восторжествовать. – Селина поморщилась. – Знаешь, Анни, в тот день я вышла из себя и высказала все, что о ней думаю: что она злобная, фанатичная эгоистка и что она для меня так же мертва, как мой бедный брат. Я сказала, что никогда не приеду в Астбери, пока она жива.
– А потом Селина позвонила мне, – перехватила инициативу Индира. – К счастью, моя мама гораздо умнее, чем Мод, и у нее есть друзья в более высоких кругах. Хватило одного телефонного звонка, чтобы снять обвинения. Тебе поставили единственное условие: уехать в Индию и никогда больше не возвращаться в Англию.
– Понятно. А что с Драмнерами? Они по-прежнему считают, что я убила их дочь?
– У них сейчас своих забот полно, – ответила Селина. – Сисси еще не оправилась от болезни, и все равно они настаивали на том, чтобы забрать внучку в Нью-Йорк. Мать, естественно, воспротивилась этому. Заявила, что Дейзи должна остаться в Астбери-холле под ее опекой, поскольку девочка – законная наследница. Драмнеры вернулись в Нью-Йорк, полные решимости обратиться в суд и получить опеку над внучкой.
– О господи! А если у них не получится, бедную девочку будет воспитывать Мод? – ужаснулась я.
– Скорее всего, так и будет, – сказала Селина. – Малышка Дейзи – гражданка Британии, и вряд ли даже Драмнеры с их средствами и связями смогут ее отвоевать. Я умоляла мать отдать Дейзи мне, чтобы воспитывать вместе с моими детьми, но она не захотела даже слушать. Она уже переехала в Астбери-холл и управляет своим королевством, как ей заблагорассудится. Я много лет не видела ее такой бодрой, – с горечью сказала Селина.
У меня сжалось сердце. Мод Астбери расправилась с одним поколением и получила полную свободу уничтожить следующее.
– Я всегда считала, что у нее не все дома, – с улыбкой сказала Индира, пытаясь разрядить обстановку.
– Ты хотела пошутить, но я думаю, что это правда, – отозвалась Селина. – Когда я с ней разговаривала, у нее в глазах горел безумный огонь.
– Эта женщина – дьявол во плоти, – с содроганием произнесла я. – Извини, Селина.
– Можешь не стесняться в выражениях, – успокоила она меня, – я с тобой полностью согласна. Мы с Генри решили навсегда переехать во Францию. Я не хочу жить с ней в одной стране.
– По крайней мере, ведьмы не способны пересечь текущую воду, – улыбнулась я.
Селина взглянула на часы, стоящие на каминной полке.
– Как ни жаль, а мне пора. Пожалуйста, Анни, не пропадай. Если будет возможность, приезжай к нам в гости во Францию. Где вы остановитесь в Индии?
– Сначала у моих родителей в Куч-Бихаре, – ответила Индира. – Мама страшно хочет увидеть бедняжку Анни, и это значит, что мне не нужно немедленно возвращаться в зенану во дворце моего мужа.
Мы встали, Селина обняла меня на прощанье.
– Очень тебе сочувствую, Анни. Я уверена, что Дональд и твой малыш, где бы они ни были, смотрят на тебя с небес и любят тебя.
– Спасибо за все, Селина, – прошептала я.
Когда она пошла к выходу, я поняла, что должна задать ей вопрос, которого мы все старательно избегали.
– Селина, где похоронен мой сын?
Она набрала в грудь воздуха и повернулась ко мне.
– Приехав в Астбери, я тоже задала этот вопрос. Дело в том, Анни, что деревенским жителям и прислуге ничего не известно о смерти Мо. Они думают, что, когда тебя задержали, ты взяла его с собой. Моя мать явно хотела скрыть тот факт, что Дональд умер, пытаясь спасти своего сына. Правду знает доктор Трефузис, который сообщил мне, что Мо тихонько похоронили в углу церковного кладбища. Отправившись туда, я увидела свежую могилку, однако, по словам священника, когда он спросил, что написать на могильном камне, доктор Трефузис ответил, что ничего не нужно: ребенок умер при родах, и у него не было имени. Извини, Анни, – со слезами на глазах произнесла она.
– Даже после смерти его существование осталось тайной, – прошептала я.
– Утешение слабое, но он похоронен в тихом, спокойном месте. Я положила на могилку розы… Страшно представить, как тебе тяжело, Анни. Я очень тебе сочувствую.
Я понимала, что она говорит это искренне. У нее тоже были дети.
– Спасибо, Селина.
– Я дала Индире свидетельство о смерти, подписанное доктором Трефузисом, – добавила она. – До свидания, Анни. Береги себя.
Когда она ушла, Индира озабоченно посмотрела на меня. Она боялась, что моя психика не выдержит этого тяжелого разговора, и я вновь сломаюсь.
– Пойду полежу, – спокойно сказала я.
– Анни, все хорошо?
– Да, – ответила я и вышла.
Поднимаясь по лестнице в уютную спальню, где Индира возвращала меня к жизни, я удивлялась, почему у меня так спокойно на душе.
