Как только отсняли эпизод на террасе, Ребекка поспешила в кабинет Энтони. Головная боль наконец успокоилась, теперь можно выдержать разговор с Джеком. Как обычно, и домашний и мобильный его телефоны переключились на автоответчик. Разочарованно вздохнув, Ребекка направилась в дальний конец южной террасы, где обедала съемочная группа.
Марион Деверо похлопала по стулу рядом с собой.
– Присаживайтесь ко мне, милочка.
– Благодарю, – смущенно улыбнулась Ребекка.
До сих пор она стеснялась даже подойти к легендарной актрисе, собравшей за свою сценическую жизнь все мыслимые и немыслимые награды.
– Я наблюдала за вами сегодня утром. Хорошо. Честно говоря, хорошо, даже очень.
– Спасибо, – покраснела Ребекка.
– Да, вы очень естественно держитесь перед камерой. Приходилось играть на сцене?
– Во время учебы в Джульярдской школе, а так – только в кино.
– Постарайтесь найти возможность. Лишь игра перед живой аудиторией вызывает всплеск адреналина и заставляет актера показать все, на что он способен. – Марион улыбнулась и прикурила тонкую сигарету. – Правда, за это мало платят.
– Деньги для меня – не главное.
– Еще бы, – сухо заметила Марион, – за вашими плечами столько голливудских фильмов…
Ребекка снова покраснела.
– А что бы вы мне посоветовали? Как я могу улучшить свое актерское мастерство?
Пожилая актриса внимательно посмотрела на нее знаменитыми фиалковыми глазами.
– Просто живите. Набирайтесь опыта и познавайте себя. Понимание человеческой природы придаст игре вес и эмоциональность, которых не добиться никакими техническими приемами. Играйте сердцем, а не только разумом, – сказала она, прижимая руки к пышной груди.
Ребекке стало смешно, но она торжественно согласилась.
– Спасибо, Марион. Я постараюсь.
– Хотелось бы мне оказаться на вашем месте – столько замечательных ролей впереди, – вздохнула Марион. – Правда, сейчас я играю гораздо лучше, чем в вашем возрасте. Надо поужинать как-нибудь вместе до окончания съемок. Ладно, пора идти. Солнце испортит макияж, – сказала она, вставая.
Ребекка осталась сидеть, радуясь похвалам, теплому деньку и отсутствию головной боли. Подошел Джеймс и занял стул, который освободила Марион.
– Ну, прошла голова? Вид у вас получше.
– Да, спасибо.
– Поужинаем вместе? Можно махнуть в тот классный паб, о котором вы рассказывали.
– Почему бы и нет? – Ребекке хотелось хоть на время вырваться из Астбери-холла.
– Отлично, только надо попасть туда не позже восьми. В этой дыре все так рано закрывается.
– Вы прямо настоящий городской парень, – поддразнила его Ребекка.
– Да, я не создан для деревенской жизни. То ли дело прокуренные ночные клубы в три часа ночи! Впрочем, в чужой монастырь… – С этими словами Джеймс удалился.
– Куда это вы нарядились? – потребовала отчета миссис Треватан, когда Ребекка впустила ее в комнату.
– Всего лишь новая футболка. Ужинаю в пабе с коллегой.
– Так вас не будет к ужину?
– Сегодня – нет, – ответила Ребекка, едва удержавшись от искушения добавить: «с вашего любезного разрешения».
– Лорд Астбери надеялся, что вы поговорите с ним об истории индийского джентльмена, которого он пригласил на завтрашний ужин. Ну хоть завтра-то придете?
– Конечно. Передайте, пожалуйста, мои извинения и скажите, что я с нетерпением жду завтрашней встречи.
– Хорошо, еще увидимся. Я подожду вашего возвращения. Его светлость требует, чтобы я закрывала дом, прежде чем лягу спать.
– Мне совестно вас задерживать. Может, дадите мне ключ? Только на сегодняшний вечер?
– Нет, – твердо ответила экономка.
– Как хотите, – сдалась Ребекка. – Я буду не слишком поздно. И еще… хотела спросить, в какой части дома находится спальня его светлости?
– В западном крыле, по другую сторону главной лестницы, а что? – удивилась миссис Треватан.
– Ничего, просто прошлой ночью мне показалось, что кто-то разговаривает у меня под дверью. Наверное, приснилось.
– Наверное. Хорошего вечера, милочка.
«Если Энтони спит в другом конце дома, он не мог слышать моего крика, – соображала Ребекка, идя по дорожке к машине Грэма, где ждал ее Джеймс. – Что же он делал под моей дверью?»
– Я вас не узнал в этом модном прикиде! – шутливо вскричал Джеймс.
По пути в «Рагглстоун инн» они говорили о съемках. В пабе их усадили в тихий уголок.
Джеймс прошел к бару и вернулся с бутылкой вина. Сел за стол и начал наполнять бокалы.
– Спасибо, мне совсем немного, – остановила его Ребекка. – После этой ужасной мигрени нельзя рисковать.
– Вы так мало пьете? – удивился Джеймс.
– Это плохо?
– Вообще-то, нет. В Голливуде все пьют только чай. Наши по сравнению с вами – просто банда разнузданных алкоголиков. Будем здоровы! – Джеймс поднял бокал. – За наши пороки. Как вам живется в Астбери-холле?
– Между нами говоря, чем дольше, тем страннее, – призналась Ребекка. – Например, экономка миссис Треватан так старательно опекает лорда Астбери, что это граничит с одержимостью.
– Может, она влюблена в него? Женская прислуга часто западает на своих хозяев. Банально, но такое бывает.
– Ну, хорошо, допустим. А зачем она без конца торчит в моей комнате, суетится вокруг меня, постоянно приносит то еду, то чай?
