– Я никогда не бывала в Индии, – ответила Ребекка. – Честно говоря, я почти не выезжала из Соединенных Штатов. Странно, что вы описываете ее такой беспокойной. Судя по книгам, люди едут в вашу страну, чтобы обрести мир и душевный покой.
– Этого у нас тоже хватает, – согласился Ари. – Но посудите сами, если вы живете в одной комнате с родителями, мужем и детьми и у вас есть всего пара рупий на рис, то вам нужна очень сильная вера. Здесь, на Западе, у людей нет столь острой потребности верить в высшие силы. Я думаю, современный комфорт – материальная составляющая, так сказать, – враг настоящей духовности. Когда человеку тепло и он сыт, можно прожить и с пустой душой. А это, как я недавно понял, самая страшная бедность.
– Никогда об этом не задумывалась, но вы правы.
– Наверное, я приехал в Англию, чтобы найти свою душу, – блеснул улыбкой Ари, вперив взгляд в янтарную полосу заката.
– Как ни печально, я знаю очень мало по-настоящему счастливых людей, – заметила Ребекка. – Все уж очень… алчные. Не хотят довольствоваться тем, что у них есть.
– Нас учат: для обретения нирваны нужно освободиться от материальных благ. Если ты – бедный индиец, то полдела уже сделано. Очень удобно. Думаю, многое зависит от наших ожиданий. Чем меньше человек ждет от жизни, тем он счастливее. Видите? – Ари поднял руки к небесам. – Мы строим свой собственный ашрам[15] на землях английского поместья.
Ребекка улыбнулась:
– Становится прохладно, не пора ли нам возвращаться?
– Да.
– Вы ужинаете с нами?
– Нет, у меня гость. Ночью приехал мой бойфренд – совершенно неожиданно.
– Понятно. И как все прошло, с оглядкой на наш разговор на пустоши?
– Ну… нормально. Боялась, будет хуже.
– Ладно, пожелайте мне удачи. Надеюсь, Энтони не слишком расстроила история моей прабабушки.
– Не знаю, я ведь не дочитала до конца, – ответила Ребекка.
Тем временем они оказались в холле.
– Когда-нибудь я вам расскажу, но сейчас должен спешить. Если опоздаю, то не смогу ничего узнать.
– Удачи, – сказала Ребекка и пошла к лестнице.
– Спасибо.
Энтони бросил внимательный взгляд на вошедшего в столовую Ари.
– Здравствуйте, господин Малик. Пожалуйста, закройте за собой дверь – я не хочу, чтобы нас подслушали. Как ваши дела?
– Спасибо, хорошо, – ответил Ари, закрыв дверь и подойдя к столу. – А ваши?
– Если честно, меня шокировало прочитанное до сих пор.
– Понимаю, – ответил Ари, уловив напряженность хозяина.
Энтони налил гостю вина.
– Итак, мы должны поговорить о прошлом…
Вернувшись в школу, я стала прилежно готовиться к экзаменам, прекрасно отдавая себе отчет, что если я хочу стать в Англии даже простой медсестрой, то мои оценки должны быть самыми высокими. Пролетела экзаменационная пора с бессонными ночами за учебниками, головной болью и волнением. Мне казалось, я показала себя с лучшей стороны, но результаты должны были объявить лишь в конце лета.
Сразу по окончании семестра, до того как приступить к работе няней у Селины, я покинула Истборн вместе с моей подругой Шарлоттой, дочерью викария, и поехала к ней в Йоркшир. Я много раз изъявляла желание увидеть места, где жили когда-то мои любимые сестры Бронте.
Отец Шарлотты молился в каком-то уголке Африки, а ее мама, как ты помнишь, скончалась год назад. Кроме них, у Шарлотты был брат-близнец, Нед, очень славный парнишка. Мы все вместе съездили на автобусе в Хоэрт, где жили знаменитые сестры, а вечером ужинали в саду. За кофе я спросила у Неда, чем он планирует заниматься после школы.
– К несчастью, если эта мерзкая война скоро не закончится, в чем я очень сомневаюсь, то меня через месяц заберут в армию. Драться – не по мне, я бы лучше последовал примеру сестер Бронте, – благодушно заявил Нед.
– Значит, ты не хочешь становиться священником, как твой отец?
– Ни за что! Если я и верил во что-то, пока не началась война, то теперь уже нет.
– Не говори так, пожалуйста, милый брат, – возразила Шарлотта. – Я уверена, что война скоро кончится.
– И мы не должны терять веру, Нед, – добавила я, – иначе что у нас останется?
На следующий день Шарлотта поехала навестить тетушку, а мы с Недом решили прогуляться в Кейгли-Мурс. По дороге говорили о литературе, немного о философии, он расспрашивал меня о жизни в Индии. Мне нравился его задумчивый, мягкий нрав, и, признаться, я часто вспоминала его в последующие месяцы. Утром я в слезах попрощалась с Шарлоттой на железнодорожной станции в Кейгли и выехала в Девон.
– Добро пожаловать, милая Анни! – Селина, радостно улыбаясь, бросилась мне на шею, как только я вылезла из двуколки. – Заходи же! Прости, что мы не смогли прислать за тобой машину, с бензином просто беда, надо экономить буквально на всем. – Тебе приготовили комнату на втором этаже рядом с детской, – говорила она, ведя меня по лестнице. – Малышка Элинор обычно хорошо спит ночью, но лучше, если ты будешь поблизости, если она вдруг проснется.
– Спасибо, – ответила я, взволнованная теплым приемом. – Вы знаете, что у меня нет особого опыта в уходе за маленькими детьми?
