– Анни, ты ведь помогла ей появиться на свет! Я полностью тебе доверяю. Вот мы и пришли, – продолжала Селина, открыв дверь спальни. – Тебя устроит эта комната?
Я оглядела довольно просторную комнату с великолепным видом на сад и пустошь.
– Да, спасибо, чудесно.
– Позвонить, чтобы тебе принесли чай?
– Вообще-то, я бы с удовольствием спустилась на кухню и повидала своих друзей. Там и чаю выпью.
– Я так рада, что ты приехала, Анни. Я просто отчаялась найти нормальную няню. Старуха, которую нашла мама, была ужасна, и я ее выгнала. Мама очень рассердилась, – закатила глаза Селина. – Представляешь, последние месяцы мне приходилось ухаживать за Элинор самой. Когда разберешь вещи и поздороваешься с подругами, приходи к нам в детскую.
Распаковывая чемодан, я не могла удержаться от улыбки, думая о том, что мать считает чем-то из ряда вон выходящим самой заботиться о своем ребенке. Приведя себя в порядок, я спустилась в кухню. Вокруг меня столпились горничные, миссис Томас суетилась с пирогами и чаем, Тилли не выпускала меня из объятий, и я почувствовала себя дома.
Затем я поднялась в детскую. Почти трехлетняя Элинор оказалась славной малышкой. Под наблюдением Селины я искупала ее, переодела в ночнушку и уложила спать.
– Анни, ты – чудо, – заявила Селина, когда мы на цыпочках вышли из комнаты, – и Элинор тебя уже любит. Я подумала, когда вы получше привыкнете друг к дружке, съезжу в Лондон. Я не выезжала из дома целый год и хотела бы повидаться с друзьями.
– Конечно, леди Селина. Для этого я и приехала. Если вы мне доверяете, можете ехать, куда захотите.
– Обязательно поеду! Здесь ужасно тоскливо. Ты поужинаешь сегодня с нами? Не терпится услышать, как поживают Минти, Индира и вся их семья.
Надев лучшее платье из «Хэрродз», я спустилась в столовую. Леди Астбери всем своим видом выражала презрение и делала вид, что меня нет. Ей было неприятно сидеть за столом с простой нянькой. Зато Селина внимательно слушала мои рассказы о том, как мы с Индирой жили в Лондоне после приезда махарани на военном судне.
– Мама, можно мне на следующей неделе съездить в Лондон? – спросила Селина за десертом. – Теперь, когда рядом Анни, я спокойна за Элинор.
Мне стало ее жалко. Подумать только, взрослая женщина, имеющая собственного ребенка, должна отчитываться перед матерью за каждый шаг! Судьба распорядилась так, что самостоятельная жизнь Селины закончилась, не успев начаться.
– Если это необходимо, дорогая Селина, – неодобрительно посмотрела на нее леди Астбери. – Вы уверены, что справитесь с ребенком, мисс Чаван? – обратилась она ко мне. – У меня не будет времени с ней возиться.
– Безусловно, леди Астбери.
Через несколько дней Селина собралась в Лондон. Когда она надевала дорожные перчатки и усаживалась в двуколку, на ее лице отражались волнение и трепет.
– Желаю хорошо провести время, леди Селина, – сказала я ей. – Вы молоды и красивы и заслужили небольшой отдых.
– Спасибо, Анни, ты всегда знаешь, что сказать. Если с Элинор возникнут проблемы, отправь телеграмму на наш лондонский адрес.
– Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Селина, уверенная, что ее дочь в надежных руках, пробыла в Лондоне почти месяц. «И кто может ее винить?» – размышляла я однажды вечером. Над Астбери висела пелена отчаяния. Даже я, привычная к таким неудобствам, как отсутствие горячей воды и осыпающаяся штукатурка, понимала, что усадьба разваливается.
Ко всему прочему, наследник поместья, мой возлюбленный Дональд, все еще сражался за границей. От него не было вестей уже несколько недель. Когда мы с Элинор ходили на конюшню посмотреть лошадей, я прижималась головой к шелковистой гриве Глори и шептала ей: «Твой хозяин скоро вернется, обещаю».
Пришел август. Потемневшие кукурузные поля стояли неубранными – не хватало рук, чтобы собрать и обмолотить урожай. Оставшиеся нестрижеными овцы все лето потели в своих шубах, а ведь их тепло могло согреть солдат в далеких холодных краях.
Во главе всего этого хаоса возвышалась стоическая фигура Мод Астбери. Каждый божий день я наблюдала, как она пьет чай на лужайке ровно в половине четвертого, а в шесть часов направляется в часовню. Что бы ни случилось, она никогда не меняла заведенного порядка.
Я старалась быть снисходительной, напоминая себе, что она вышла за отца Дональда двадцать пять лет назад. То была другая эпоха, ее не научили в одиночку управлять таким огромным поместьем, как Астбери. Я объясняла это и слугам, которые стали проявлять недовольство неспособностью хозяйки изменить положение вещей.
– Коли ее светлость не умеет, то пусть поскорее научится, – заявила как-то миссис Томас. – Если она не примет меры, то к возвращению молодого хозяина здесь ничего не останется.
– Будем надеяться, что все наладится, – шепнула я однажды Элинор, гуляя с ней по парку. – Только бы духи оказались правы и твой дядя вернулся живым и невредимым.
