– Анни, почему я должен бояться? Селина тебя любит. А кроме того, – с улыбкой добавил Дональд, – ей самой предстоит объяснить матери, почему она безвылазно сидит в Лондоне.
– Твоя мать не любит иностранцев.
– Ты ведь знаешь, Анни, мама живет в прошлом, в другой эпохе.
– Да, но…
– Довольно. – Он приложил палец к моим губам. – Ее здесь нет, и она не испортит нашу встречу.
Посмотрев на время, я поняла, что скоро наступает комендантский час, после которого меня не пустят в общежитие.
– Мне надо ехать.
– Точно?
– Да.
Дональд попросил счет, мы вышли в морозную ночь и направились к автобусной остановке на площади Пикадилли. По дороге он притянул меня к себе и страстно поцеловал.
– Увидимся завтра вечером. Не забудь: Белгрейв-сквер, двадцать девять. Завтра в шесть вечера я встречаюсь в клубе с представителем банка, так что могу немного задержаться, в зависимости от того, насколько у нас плохо с финансами.
– А что, очень плохо?
– В общем, если банк откажется продлить ссуду, у меня будет только один выход – продать и дом, и землю. Так что хуже некуда.
– Не теряй надежды. До завтра. – Я поцеловала его и бросилась к автобусу.
На следующий вечер я поехала на Белгрейв-сквер. Как и говорил Дональд, Селина с Элинор страшно обрадовались.
– Анни, я так тебе рада, – сказала Селина, подведя меня к дочке, которая рассматривала книжку с картинками на коврике перед камином. – Смотри, Элинор, Анни пришла!
Девочка тотчас же вскарабкалась мне на колени, а Селина велела служанке подать чай.
– Пока нет Дональда, расскажи мне о своих приключениях во Франции, – заговорщически улыбнулась Селина, – и как вышло, что ты встретила его здесь.
Я предоставила ей тщательно отредактированную версию своей жизни на фронте и коротко рассказала о том, как мы возобновили знакомство в Лондоне. Селина попросила Джейн уложить Элинор в постель, а когда мы остались одни, продолжила допрос.
– О, Анни, так вы встретились с Дональдом в день заключения перемирия и протанцевали всю ночь? Как романтично! И все-таки, по-моему… – Она наклонилась ко мне и понизила голос. – Ты что-то скрываешь. Я очень хорошо знаю своего братца и сразу поняла, что он влюблен. Пожалуйста, Анни, признайся. Если у вас любовь, это чудесно! – Она засмеялась.
– Лучше спросите у Дональда.
– Не беспокойся, спрошу. Не забывай, Анни, это ведь ты сказала, что я еще найду свое счастье. И ты была права!
– Я очень рада за вас, леди Селина.
– Пожалуйста, просто Селина, ведь мы почти семья, – улыбнулась она и продолжила: – Я без ума от Генри, и мы собираемся пожениться как можно скорее, что бы ни сказала мама. Надеюсь, мой Генри тебе понравится. Он вот-вот будет здесь. Знаешь, Анни, порой я чувствую себя виноватой. Боюсь, я не испытывала к бедному погибшему отцу Элинор таких чувств, как к Генри.
– Мы не выбираем, кого любить, не так ли?
– Наверное, ты права. Хьюго был хорошим человеком и, как утверждала мама, отличной партией, но он не владел моим сердцем.
– Так вы останетесь в Лондоне или переедете во Францию?
– И то и другое. У Генри старинный замок на юге страны, и там очень красиво. И в то же время он любит Лондон.
В этот момент вошел Дональд, ужасно расстроенный. Увидев меня, он просветлел лицом и хотел подойти, однако, заметив сидевшую напротив сестру, остановился.
– Селина, ты, как всегда, прелестна.
И лишь после этого обратился ко мне:
– Здравствуй, Анни! Как поживаешь? – Его взгляд сказал мне больше, чем любые слова.
– Спасибо, хорошо, – официально ответила я, задорно блеснув глазами.
Селина зачарованно наблюдала за нашей игрой, но у нее не осталось времени на расспросы. Дверь вновь отворилась, и в гостиную вошел тщедушный усатый человечек с недопустимо длинными по английским меркам волосами.
– Добро пожаловать, Генри. – Селина подошла к нему, и они тоже разыграли формальное приветствие. – Познакомьтесь с моим братом, лордом Дональдом Астбери, и моей подругой, мисс Анахитой Чаван.
– Очень приятно, мадемуазель, – сказал граф, галантно приложившись к моей руке.
– Кто что будет пить? – спросила Селина.
За ужином, когда мы уселись за стол и выпили вина, напряженность пропала. Мы стали обсуждать планы Селины и Генри. В какой-то момент Генри наклонился ко мне через стол и прошептал:
– Их мать вправду такая страшная женщина, как уверяет меня Селина?
– К несчастью, да. И терпеть не может иностранцев, – ответила я, и мы оба расхохотались.
Дональд протянул под столом руку и нашел мое колено, а Генри продолжал поверять мне свои тревоги.
– Через две недели я еду с Селиной в Девон просить ее руки. Мадам Дракон съест меня живьем?
– Думаю, по возвращении вы недосчитаетесь парочки пальцев. Маловероятно, что она прикоснется к остальному. Вы ведь француз, так что вряд ли придетесь ей по вкусу.
После ужина, в духе времени, Дональд с Генри остались за столом выпить бренди и выкурить по сигаре, а мы с Селиной удалились в гостиную.
– Правда, Генри – чудо? – спросила она, усаживаясь в кресло перед камином.
– Он очень славный, – ответила я, – и думаю, будет хорошим мужем.
