Той ночью случилось неизбежное: как повелось с сотворения мира, без памяти влюбленные друг в друга мужчина и женщина не могли удовлетвориться объятиями и поцелуями. В темноту комнаты струился сквозь жалюзи мягкий свет фонарей, Дональд бережно раздевал меня, и я ни капельки не чувствовала себя виноватой. Он обцеловал каждый сантиметр моего тела, мы слились в одно, и я вновь поверила в богов и в человечество.
– Я люблю тебя, милая Анни, – простонал он, – я должен быть с тобой, ты нужна мне…
– Я тоже люблю тебя и всегда буду любить, – прошептала я ему в ухо, и нас захватила новая волна страсти.
После возвращения в Англию я не видела Дональда целый месяц. Он впервые за три года провел Рождество с семьей в Астбери-холле, однако писал мне каждый день длинные, сердечные письма: как сильно скучает и с каким нетерпением ждет встречи.
В ответных посланиях я описывала, как проходят мои дни в больнице. Хотя мое сердце разрывалось от любви к нему, я сдерживалась и не выплескивала чувства на бумагу. Вернувшись в Англию, я стала рассуждать более практично, понимая, что нельзя отдаваться эмоциям, поскольку у наших отношений нет будущего. В больнице хватало работы, которая отвлекала меня от грустных мыслей. Однажды после Нового года меня вызвала старшая медсестра.
– Медсестра Чаван, – сказала она, – сегодня мы говорили о вас с врачами. Все согласились, что у вас есть склонность к медицине. Вы прекрасно проявили себя во Франции, и ваша работа здесь заслуживает высочайших похвал.
– Благодарю, – с чувством произнесла я.
До того дня я ни разу не слышала, чтобы эта суровая женщина кого-нибудь похвалила.
– Перед отправкой во Францию вы прошли только основной курс в качестве помощницы медсестры, не так ли?
– Да, – ответила я, – но рабочих рук не хватало, и я многому научилась у врачей в процессе работы. Я умею профессионально накладывать швы, перевязывать раны, делать инъекции, а еще помогала врачам проводить срочные операции.
– Мне это известно. Вам присущи такие качества, как спокойствие и уверенность, благодаря которым пациенты вам доверяют. Я заметила, что даже более подготовленные медсестры берут с вас пример. Поэтому мы хотим предложить вам учиться дальше, чтобы получить более высокую квалификацию и со временем стать старшей медсестрой отделения.
Меня переполняла радость: я даже не надеялась, что мои старания будут так высоко оценены.
– Благодарю вас, это большая честь.
– Вы будете продолжать работу, а три раза в неделю посещать курсы, чтобы овладеть техническими приемами, которых вам не хватает. Через год получите полноценный диплом медсестры. Что скажете?
– Я очень хочу учиться.
– Хорошо. Я запишу вас прямо сейчас, а занятия начнутся со следующей недели.
– Большое спасибо. – Я встала и вышла из комнаты.
Оказавшись снаружи, я не удержалась от победного возгласа. Как гордились бы мной родители!..
Два дня спустя меня ждала еще одна радость: в Лондон приехал Дональд. Он остановился в лондонском доме на Белгрейв-сквер, где жили в данный момент Селина с Элинор и няней Джейн.
Зная о его приезде, я взяла выходной и отправилась на автобусе в универмаг «Селфридж», где потратила часть тяжело заработанных денег на новое, невероятно модное пальто. Пока я шла к Пикадилли-серкус – мы условились встретиться у статуи Эроса, – мое сердце выскакивало из груди. «А вдруг Дональд передумал и не придет?» – переживала я, ища в толпе знакомое лицо. В конце концов он появился, подошел и схватил меня в объятия.
– Боже, как я скучал! – Он взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. – А ты скучала?
– Еще как! И у меня куча новостей. Пойдем куда-нибудь, выпьем чаю? – предложила я.
– Хорошо. – Он зарылся лицом мне в шею. – Хотя чай – последнее, что у меня сейчас на уме. Но идем.
Мы просидели в кафе «Лайонс корнер хаус» на Шафтсбери-авеню, оживленно беседуя, до самой темноты. Дональд тоже страшно обрадовался моему карьерному росту.
– Ты прекрасная медсестра, – с жаром сказал он. – Все ребята, которые прошли через твои руки на фронте, тебя помнят. А моя сестра просто обожает. Кстати, я сказал ей, что встречаюсь с тобой сегодня, и они с Элинор тоже хотят тебя видеть. Сможешь вырваться к нам завтра вечером? Увидишь Элинор, а затем останешься на ужин со мной, Селиной и ее новой любовью – Генри Фонтейном.
Я захлопала в ладоши от радости.
– Леди Селина влюбилась? Я так и знала!
– Да, совсем потеряла голову, – подтвердил Дональд. – Впрочем, по понятным тебе причинам, мама об этом ничего не знает. Она бы не одобрила избранника Селины.
– Надо проверить график дежурств, но, кажется, смогу. На следующей неделе начинаются курсы, тогда будет легче. Занятия заканчиваются в четыре. А леди Селина знает… о нас? – нерешительно спросила я.
– Ну я не вдавался в подробности: семейное Рождество, мама рядом… Однако Селина в курсе, что мы часто виделись во Франции. Не переживай, она догадается, как только увидит нас вместе.
– И ты не боишься?
