– Все нормально, просто голова не отпускает.
– Надо все-таки попросить Стива вызвать врача. С вами явно что-то не так.
– Не вздумайте никому говорить, – взмолилась Ребекка. – Не хочу, чтобы меня считали американской ипохондричкой.
– Вот уж о вас никто такого не подумает.
– Если не станет лучше, попрошу вызвать врача.
– Кстати, когда мой дружбан Джек возвращается из Лондона?
– Точно не знаю. Слышала, вы неплохо повеселились? – саркастично заметила Ребекка.
– Да уж. Ваш жених – молодец. Кстати, беру обратно свои слова по поводу отношения Голливуда к спиртному. По сравнению с Джеком я – жалкий любитель, – ухмыльнулся он.
После ланча Ребекка не знала, чем заняться до вечера, когда устраивался торжественный ужин на террасе в честь дня рождения Роберта Хоупа. Она спустилась вниз и, повинуясь безотчетному импульсу, направилась в библиотеку. Остановившись у камина, девушка стала рассматривать портрет Вайолет.
– Да, поразительное сходство, – раздался голос у нее за спиной.
Резко повернувшись, она увидела за кожаным креслом с высокой спинкой улыбающегося Ари Малика.
– Вы меня напугали, я вас не заметила.
– Извините. А вы, случайно, не родственница Вайолет Астбери?
– Как я уже сказала Энтони, когда он впервые показал мне этот портрет, моя родня – из Чикаго.
– Как бы то ни было, бедняге Энтони, наверное, кажется, что его преследуют призраки прошлого, – вздохнул Ари.
– Да, я говорила с ним прошлым вечером; он не знает, что и думать. По-моему, он боготворит память Вайолет и своей матери, Дейзи. Вы к нему приехали?
– Вообще-то, да, хотя сегодня мы еще не виделись. Он ни с того ни с сего позвонил мне вчера вечером и предложил пожить здесь до отъезда в Индию. Миссис Треватан показывала мне комнату со страшно недовольным видом.
– Нашли то, за чем приехали?
– Я видел достаточно, чтобы убедиться: моя прабабушка действительно здесь жила, и ее история правдива. Я приехал не для того, чтобы портить кому-то жизнь, и прекрасно понимаю, что Энтони чрезвычайно чувствителен и не хочет ворошить прошлое. Наверное, он подозревает, что я преследую какие-то корыстные цели.
– А это так?
– Нет, – покачал головой Ари. – Я просто хотел убедиться, что Анахита была в Астбери и ее сын действительно умер в детстве, как написано в свидетельстве о смерти.
– Думаете, Энтони что-то скрывает?
– Порой мне кажется, что да; а с другой стороны, когда мы ужинали, он сказал, что не в силах читать дальше, и я ему поверил. Произошла страшная трагедия. Возможно, Энтони прав: смерть Вайолет и Дональда привела к падению Астбери.
– Как я поняла, в истоках трагедии лежали отношения Анахиты и Дональда?
– Да, – кивнул Ари.
– Не хочу совать нос в чужие дела, но означает ли это, что прошлое каким-то образом связывает вас с Энтони?
– Все слишком запутано…
– Первое, что приходит на ум: возможно, вы имеете законное право на наследство, – продолжала Ребекка.
– Об этом я не думал. – На лице Ари отразилось неподдельное удивление.
– А вот Энтони, вероятно, думает. Надо его успокоить. Вы же видите: Астбери для него – все.
– Вы правы, но мне трудно с ним разговаривать, – признался Ари.
– Это для него слишком больной вопрос. Так бывает.
– Я не хочу на него давить. Есть другие направления расследования, с которыми я могу справиться сам. Ладно, хватит обо мне и о загадках прошлого. Расскажите лучше, как у вас дела, как проходят съемки.
– Спасибо, я неплохо, съемки тоже. Только голова постоянно болит.
– Странно. А раньше такое бывало? – озабоченно спросил Ари.
– Нет, никогда. Однако я не позволю дурацкой мигрени испортить мое пребывание в Англии.
– А как ваш жених?
– Уехал в Лондон на встречу с режиссером по поводу роли. Если честно, Ари, у нас что-то не клеится, – вздохнула она.
– Вы же говорили, что все наладилось?
– Боюсь, я принимала желаемое за действительное, – покачала головой Ребекка. – Пора мне научиться верить в себя и самой принимать решения.
– Вы сейчас практически процитировали строки из недавно прочитанного мною стихотворения. Редьярд Киплинг, «Заповедь» – любимое стихотворение моего отца. Вы его знаете?
– К сожалению, нет.
– Прочтите как-нибудь. Там говорится, что надо быть верным себе.
– Постараюсь, – ответила Ребекка. – А сейчас мне пора. У нас праздничный ужин в честь дня рождения режиссера, надо привести себя в порядок.
– Я хочу поискать могилу сына Анахиты на местном кладбище, а затем съезжу в Эксетер и узнаю, зарегистрирована ли официально его смерть.
Они направились к двери.
– Дадите знать, если что-нибудь выяснится? Как ни странно, я почему-то чувствую себя причастной. Вероятно, из-за моего сходства с Вайолет. Ваша прабабушка ее знала?
– Да, знала, – ответил Ари. – Хорошего вечера, Ребекка. И обратитесь к врачу, если головные боли не пройдут, хорошо?
– Обязательно.
