Мой дорогой Дональд, эта книга – особенная. Ее подарил мне его высочество махараджа Куч-Бихара, когда я возвращался в Англию, прослужив пять лет резидентом. Он заказал ее специально для меня, зная, что Киплинг – мой любимый поэт. В начале книги есть красиво написанное от руки стихотворение, однако на самом деле это дневник. Дарю его тебе.
После прогулки в мавзолей Ребекка помнила, что Джордж Астбери скончался всего несколько недель спустя, в январе тысяча девятьсот одиннадцатого года.
Она перевернула первую пожелтевшую страницу и увидела стихотворение, каллиграфически написанное от руки. Прочтя его, Ребекка поняла, что ни один отец в мире не мог сделать сыну лучшего последнего подарка.
Написанные сто лет назад слова даже ее заставили поверить в себя. Она встала, чтобы вернуть книгу на полку, когда вдруг заметила чернильное пятно и перевернула страницу. Вновь села на кровать и прочла первую запись.
Четыре дня назад умер папа. Мне сообщили в школу, и я приехал домой на похороны. Мама все время пропадает в часовне и требует, чтобы мы ходили с ней. Честно говоря, в данный момент я не слишком верю в Него, но буду стараться поддерживать маму в ее горе. Селина тоже в отчаянии. А я, оставшись единственным мужчиной в доме, должен быть храбрым и сильным. Папочка, я ужасно скучаю по тебе и не знаю, как утешить женщин.
Дальше ничего не было. Перелистывая страницы, Ребекка обнаружила, что дневник вновь начинается в тысяча девятьсот двенадцатом году и содержит нерегулярные записи на протяжении следующих трех лет, а затем возобновляется лишь в феврале тысяча девятьсот девятнадцатого, после окончания Первой мировой войны.
Услышав свое имя, Ребекка неохотно вернула дневник на полку и прошла в спальню.
– Как вы, дорогуша? – спросила только что вошедшая миссис Треватан.
– Немного лучше.
– У вас хоть лицо немного порозовело… Джек проснулся и хочет вас видеть. Я сказала, что вы отдыхаете, и зашла спросить, готовы ли вы принимать гостей.
– Вообще-то нет, – честно призналась девушка.
– Хотите, я придумаю, чем его занять до завтра? Могу предложить, чтобы он съездил в Эшбертон с мистером Джеймсом. Кстати, тот спрашивал, как вы, и передавал привет.
– Очень мило с вашей стороны, но если Джек поедет куда-то с Джеймсом, то вернется поздно, и…
– Понимаю. Не волнуйтесь, я с ним разберусь.
– Если что, отправляйте его ко мне…
– Могу вас уверить, что в свое время имела дело с гораздо более сложными случаями, – прервала ее экономка. – В общем, я оставила вам ужин, много воды и стакан теплого молока – по просьбе его светлости. Кстати, он передает вам привет и желает скорейшего выздоровления. Индийский джентльмен, который теперь поселился у нас, тоже беспокоился и хотел вас видеть, – добавила миссис Треватан. – Пойду прослежу, чтобы вас сегодня не тревожил никто из ваших поклонников. Если что-то понадобится, позвоните в звонок возле кровати.
– Он до сих пор работает? – удивилась Ребекка.
– А как же!.. На вашем месте я бы сейчас хорошенько помокла в ванне и пораньше легла спать. Принести что-то из вашей старой комнаты?
– Нет, спасибо, я последую вашему совету. Вы правы, мне нужно отдохнуть.
– Да, деточка. Положитесь на меня.
В порыве благодарности Ребекка подошла к экономке и обняла ее.
– Спасибо.
Смущенная неподобающим проявлением чувств, миссис Треватан освободилась от объятий и быстро пошла к двери.
– Доброй ночи, приятных снов.
Зная, что можно не опасаться появления Джека, Ребекка успокоилась, приняла ванну и сходила за дневником Дональда. Забравшись в постель, она отыскала страницы, где описывалось время после Первой мировой войны. Первая запись гласила:
Наверное, Дональд пишет об Анахите, осенило Ребекку.
Если ее догадка верна, то книга, столько лет простоявшая на полке, подтверждает, что история Анахиты – правда, и содержит доказательства, которые ищет Ари.
Прочтя еще две записи, Ребекка посмотрела вверх и иронично улыбнулась небесам.
– Ты привела нас обоих сюда, Анни, и я нашла ее, – прошептала она, устраиваясь поудобнее и погружаясь в прошлое.
