Неожиданно оба рассмеялись. Смех, обернувшись неловкостью, затих, но книгу она все же взяла. Скользила глазами по строчкам, едва понимая, что читает – отвлекало присутствие Дэмьена. Украдкой взглянула на него из-под опущенных ресниц. Стоя у окна, берсерк наблюдал за Пропастью.
– О чем думаешь? – заложив книгу пальцем, негромко спросила она.
– Гадаю, как скоро в Пропасть вернется хаос. Агнес Фитцджеральд держала город в ежовых рукавицах. Она была не первой, кто пытался придать царящей в Пропасти анархии подобие порядка. Но первой, кому это удалось. Созданная ею стража еще действует по старой памяти, но вряд ли это продлится долго. Что будет потом, боюсь даже представить. Совсем скоро Пропасть загудит как растревоженный улей. Вопрос времени, когда разразится война за трон.
Значит, заложенные в страже чары Агнес с ее смертью не рассеялись. Она действительно была невероятно сильной веретницей. Но что произойдет, когда они ослабеют? Немертвые стражи умрут или демоны возьмут над ними контроль? Морриган скривилась – как все не вовремя! Они с Клио окажутся в самой гуще битвы, к которой не имеют никакого отношения, в эпицентре разрушительной бури. Если, конечно, прежде она не найдет проклятого духа из зеркала, не обелит свое имя перед Департаментом и Трибуналом и не заберет сестру в Кенгьюбери.
Надо торопиться.
– Подожди, но как же оставшиеся в живых сестры Фитцджеральд? Хоть Доминик упорно не упоминает имени Сирши, мы-то знаем, что у мертвой королевы две дочери.
– Мало занять освобожденный со смертью королевы трон, его нужно еще и удержать, – заметил Дэмьен. – Агнес – железная старуха, но даже на нее лорды Высоких Домов неоднократно совершали покушения. Она, конечно, быстро расправлялась с глупцами, но все же. Быть правителем Пропасти – значит, быть готовым защищать титул до конца своих дней.
Морриган удивленно поморгала.
– Хочешь сказать, «королева Пропасти» – не фигуральное выражение, а настоящий титул? С церемонией, короной и прочей пафосной чушью?
Она, конечно, видела величественный Тольдебраль, обитель королевской семьи, но его сходство с настоящим замком считала лишь еще одной причудой колдунов Пропасти.
– Каждый правитель сам выбирает, как будет выглядеть его корона. Голову королевы Райсы, изгнанной в Пропасть лесной ведьмы, венчала корона из переплетенных ветвей. Ее дочь носила венок из роз, внучка – венец из голубиных перьев. Король Алдур, который правил до Агнес, предпочитал корону из тумана. Королева Октавия украшала зубцы иллюзорными звездами. Согласен, в этом есть некий налет театральности, но и Пропасть – не самое обычное место. Насколько мне известно, наши предки обходились без подобных атрибутов и громких титулов, нося принятое в Кенгьюбери звание мэра, но… мода диктует свое.
Морриган с лисьим фырканьем покачала головой. Да уж, мода и Пропасть – понятия, неотделимые друг от друга.
– Агнес Фитцджеральд в отношении короны брала пример с сильного пола, предпочитая носить простой и строгий серебряный обруч. Если вообще о нем вспоминала. Все, что по-настоящему ее интересовало – это магия и власть. Она ни в чем не желала уступать мужчинам. Когда Теодор погиб, и Агнес стала главой Дома Фитцджеральд, она запретила называть себя леди. Это обращение выводило ее из себя, и она заставила, иначе и не скажешь, всех называть ее лордом.
Лорд Агнес Фитцджеральд… Впрочем, вполне в ее стиле.
– Тихушнице Оливии и Сирше, которая отказалась от веретнического дара, до Агнес ой как далеко. Веретница Оливия или нет, но она в разы слабее матери. Легкая добыча для лордов Высоких Домов, которые облизываются на корону.
– Но в свое время так думали и об Агнес.
Дэмьен повернулся к ней вполоборота, однако мысли его все еще оставались там – на многочисленных лестницах и островках подземного города.
– Агнес обвела всех вокруг пальца, долгое время скрывая свое увлечение веретничеством и заставляя себя недооценивать. Она была знатной интриганкой: заводила нужные связи, убеждала людей в своей преданности, но едва заподозрив неладное, не гнушалась ударом в спину. Оливия ей и в подметки не годится. Она не удержит трон. Помяни мое слово: не пройдет и нескольких недель, как союзники Дома Фитцджеральд от нее отвернутся. Зачем поддерживать слабую королеву, если ее можно просто свергнуть?
– А Сирша?
– Сирша все еще обезличенная. Если учесть, что любой человек на время ношения маски официально не существует, даже останься последней из Фитцджеральдов, она не смогла бы в открытую заявить о своем праве на трон. И сильно сомневаюсь, что Высокое Собрание приняло бы ее в расчет при выборе правителя Пропасти. Вряд ли они стали бы дожидаться, когда она снимет маску, чтобы претендовать на корону. Хотя утверждать наверняка не могу, на моей памяти подобных прецедентов не было.
– Что за Высокое Собрание?
