– Ох, быстрее взглянуть самому, чем ждать от тебя толковых ответов…
Кумма положил ладонь ей на живот и вдруг расхохотался:
– Что? Это был тун?!
– Укко, клянусь…
– И кто же из них? Хотя тут и спрашивать не о чем: тот, чернявый, сын Яннэ, что все время вокруг тебя вьется! Я еще тогда подумал: что-то он от тебя не отходит, неужто чего задумал? А он и вправду задумал…
– Анка не сделал ничего плохого, – поспешно воскликнула Кайя. – Ничего такого, чего не хотела я сама!
– Только поняли ли вы, что натворили, хе-хе… Ты готова снести яйцо?
– Яйцо?! – в ужасе повторила Кайя, невольно хватаясь за живот. – Большое?
– Шучу, не яйцо. Но с этого дня можешь забыть о судьбе гейды. Шаманское небо для тебя закрыто… очень надолго.
– Почему?!
Кумма поглядел на девушку со странным выражением облегчения и жалости.
– Как ты думаешь, почему нойдами становятся в первой поре юности, а гейдами – в зрелости, а то и в старости? Есть одно правило, внучка. Носящие детей не взывают к духам. Когда твоя душа летит в иные миры, где в это время твой нерожденный ребенок? Кто защитит его, когда тело матери стало пустой вежей с настежь распахнутыми дверями?
– А вот гейда Кэрр… – начала было Кайя и умолкла.
Ей вспомнился их давний разговор:
«Акка, у тебя есть дети?»
«Всех своих детей я отдала духам… Теперь я рожаю только рыб…»
– Словом, пока не родишь – даже не думай шаманить! – строго сказал Кумма.
«Пока не родишь», – отметила Кайя, и на душе у нее стало чуть легче.
– А корона?
– Разумеется, ты ее не получишь.
– Но я же выдержала испытание!
– Ты – да. – Кумма указал на ее живот: – А он?
Едва «Красный волк» вышел из залива сихиртя, вновь поднялся северный ветер. Но теперь, несмотря на пробирающие холодные вздохи, он благоприятствовал викингам. Потому что нес корабль на юг.
– Еще несколько дней такого ветра, и достигнем Соляных островов, – говорил Крум. – Отличное место для стоянки, удобные, надежные заветери… Лишь бы не было занято. Там много кто бывает. Особенно любят эти острова новогородцы. Уж не знаю, договоримся ли…
Но судьба распорядилась иначе. Следующим вечером, на закате, нордлинги заметили одинокую гору, что вырастала будто прямо посреди моря. Голая вершина, поднимаясь выше облаков, пламенела в лучах заходящего солнца, словно путеводный костер.
– Это что за гора? – озадаченно произнес Дарри. – Никогда о такой не слышал…
– Похоже на Белую Вараку, – отозвался Крум, запуская руку в бороду. – Больше на западном берегу таких высоких гор нет… Вот чудеса!
– Почему чудеса? – спросил Халли.
– Потому что Белая заколдована. Мы не должны были увидеть её.
– Как это? – округлил глаза мальчишка.
– А вот как. Много лет назад саамские боги, на что-то разгневавшись, спрятали Белую Вараку в тучи, чтобы никто не мог на нее подняться. С тех пор ее вершина всегда окутана облаками…
– А нам она показалась! – обрадовался Дарри. – Добрый знак! Сами боги как бы говорят: сюда, сюда!
– Не уверен, что стоит их слушать, – буркнул Крум.
С некоторых пор он не слишком доверял местных духам и богам. Вон, вызванный Лодином ветер привел их в залив сихиртя, и что? Одда потеряли…
Мороз, следивший за парусом, хлопнул его по плечу:
– Дружище, за старческое брюзжание у нас отвечает Гнуп… Ярл, молви слово! Идем дальше или пристанем к берегу? Вроде там залив…
– Пристанем, – ответил Арнгрим без колебаний.
Он стоял у кормила, смотрел на сияющую гору – и чувствовал себя так, словно возвращался домой из долгого похода. Это чувство было сильно как никогда прежде. Даже когда ярл ехал к себе в усадьбу, к Славейн, он не испытывал подобного. Зеленые берега манили его, словно объятия, – и он твердой рукой повел корабль прямо к берегу, как будто знал, куда пристать.
Берег приближался. Ровный, зеленый; плавные холмы лесистых сопок вдалеке…
– И опять никого! – с тревогой сказал Лодин. – Да что ж не так с этим Змеевым морем?!
– А что это там белеется? – вдруг воскликнул Мороз. – Уж не китовые ли кости?
– В Змеевом море нет китов, – сказал Крум.
– Ты говорил, тут и косаток нет…
Когда «Красный волк» подошел к самому берегу, – а залив в самом деле оказался хорош, без коварных подводных скал, с мягким песчаным дном, – стало видно, что кости, лежащие на берегу, принадлежат вовсе не киту. Узкие длинные челюсти, усаженные зубами в ладонь… Острый костяной гребень на спине… Между ребрами можно было, нагнувшись, войти, будто в дом.
– Дракон, дракон, – зашептались нордлинги, – здесь живут драконы!
Взгляды тут же устремились в небо и на окрестные сопки. Не подлетает ли уже хозяин здешних мест, разгневанный появлением чужаков?!
– Вот почему тут никого живого нет, – слышались встревоженные голоса. – Видно, дракон тут всех сожрал!
– Или местные дракона завалили, а потом его родичи прилетели…
– Уж скорее не прилетели, а из моря вылезли! Глядите, вон у него плавники и хвост…
– Да это мертвая косатка! – заявил вдруг Даг Вилобородый. – Просто здоровенная! И она давно тут лежит. Глядите: большие кости наполовину в песок ушли; те, что поменьше, бури унесли, птицы растащили…
