– Но, добрые духи пещеры, это же дикие сайво…
– Ах ты ж… – Кайя едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу.
В самом деле, она все сокрушается, что у нее нет сайво, – а сама даже не подготовила для них жилье! У ее отца был могущественный бубен с подвесками, и в каждой сидел дух-помощник. У Кэрр – чародейская рубашка, расшитая костяными фигурками зверей и рыб, ее духовных детей. Даже у мертвого сейда был тот уродливый посох с чучелками! Кайя пообещала себе, как только вернется, сразу заняться изготовлением дома для сайво. Надо только будет придумать, какого…
Кайя низко поклонилась и пошла обратно. Голоса духов перешептывались позади, но больше никто ее не трогал по пути через подземную реку. Хотя она каждый миг ожидала прикосновений, и желая их, и страшась.
– Хвала богам! – выдохнул Анка, когда перемазанная в глине, всклокоченная голова Кайи показалась над краем трещины. – Жива!
Он кинулся к ней, подхватил ее, вытащил на поверхность и крепко прижал к себе – так крепко, будто ее кто-то пытался оторвать от него. Грудь туна вздымалась, как после стремительного полета.
– Я уже собирался спускаться за тобой, – бормотал он. – Когда зашло солнце…
– Как – зашло? – удивленно повторила Кайя, поднимая взгляд к небу.
В первый миг она едва не ослепла – ей показалось, что снаружи солнечный полдень. Но, в самом деле, теперь она заметила, что уже почти стемнело. Даже острая вершина горы, что обманчиво близко возвышалась над ними, погасла, проводив последние лучи. На западе еще розовела узкая полоса неба, но над ними уже загорались звезды.
Как же долго она пробыла там, под землей! Неудивительно, что ее друг так беспокоился!
Анка все еще держал ее в объятиях, и Кайя поняла: ей совсем не хочется, чтобы они разжимались.
Должно быть, чары пещеры все еще не развеялись: чернокрылый тун вдруг показался Кайе волнующе прекрасным. Все, что ее пугало в нем прежде – хищные когтистые лапы, мертвенно-бледная кожа, немигающие глаза, – теперь влекло, туманя разум. Орлиные очи, от взгляда которых бьется сердце; огромные крылья, силу которых трудно представить видевшему их лишь в стремительном полете; теплый пух, в который хочется погрузиться целиком…
– Ты такая холодная, – пробормотал Анка. – Совсем замерзла там, под землей…
«Ну и что, что он не человек? Какая разница?»
– Так согрей меня, – прошептала Кайя, обнимая его.
– Вот, укко. – Кайя протянула на ладони маленький синеватый камешек.
Кумма, тщательно скрывая радость от возвращения правнучки, подставил ладонь.
А потом долго и недоверчиво вглядывался в окатыш.
– Он совсем маленький и невзрачный, – виновато проговорила Кайя. – Я бы принесла и побольше, не думай! Но подземные духи указали именно на этот.
– Да вижу я, – буркнул Кумма. – Они что-то говорили?
Кайя замялась.
– Да… Что ты никуда не торопишься…
– И смеялись при этом? – недобро прищурился великий сейд.
Кайя струхнула. Кумма усмехнулся и потрепал ее по плечу.
– Не бойся, внучка. Твоей вины нет. Это в самом деле малый сейд.
– Что же делать? – огорчилась Кайя.
– Да ничего. – Кумма вернул камушек на ладонь девушки и накрыл сверху своей ладонью. – Оставь его себе. Пусть он будет первым из малых сейдов, твоих помощников. Они очень полезны. Они могут предупреждать об опасности, их можно спрашивать о будущем…
– А, я видела! – обрадовалась Кайя. – На них гадают, раскладывая в три кучки на особом куске кожи…
– Да, только у гадателей обычные камни, а у тебя будут живые. Что-то еще сейды сказали?
– Посоветовали мне сделать жилище для сайво. Сказали, они у меня скоро появятся.
– Похоже на то! Я тоже чувствую некое присутствие…
Кумма вдруг оборвал речь. Все еще держа ладонь Кайи в своих руках, он будто прислушался, а затем нахмурился. Кайю оторопь взяла от его лица, ставшего вдруг холодным и грозным.
– Да ты беременна! – воскликнул он.
– Я?!
Сказать, что Кайя растерялась, значило не сказать ничего. То, что произошло между ней и Анкой, было и страшно, и прекрасно, и будто не с ней. Это напоминало продолжение видений в пещере или погружение в один из ее волнующих снов. Кайя вообще плохо запомнила ту ночь. Проснулась она уже утром, на склоне у озера, где ее нашли и разбудили люди из племени Куммы. Анка же бесследно исчез, только усиливая ощущение волшебного сна.
– Проклятье, я и позабыл, как охочи каменные сейды до человеческих женщин! – сокрушался Кумма. – Все потому, что думал о тебе как о малом ребенке, позабыв, что ты уже взрослая девица…
– Укко, сейды ни при чём! Они хотели, но я сказала, что ты мой родич, и они сразу отстали!
– А кто тогда?
– Дед, понимаешь…
