«Я ему нравлюсь!» – Эта глупая мысль гвоздем сидела в моем мозгу и вытесняла все остальные, более конструктивные. Я снова и снова вспоминала наш разговор с Денисом, в основном его заключительную часть. Мое сердце сжималось легко и счастливо, и серый осенний вечер казался мне цветным и прекрасным. Все неприятности, связанные с драгоценностями, казались мне только легким приключением, не стоящим переживаний. С песней в душе я примчалась к нашему общежитию и, не замечая ничего вокруг, влетела в комнату. В это мгновение моя песня умерла, так и не успев родиться. В комнате повсюду были пятна крови. На своей постели лежала Эллочка, ее лицо было похоже на лицо гипсовой куклы, глаза закрыты. Над ней склонились два человека в белых халатах. За столом сидел Игорь. Он выглядел не лучше Эллочки, хотя на его теле я никаких повреждений не заметила.
– Я ее нашел – то ли всхлипнул, то ли вздохнул Игорь. – уже без сознания. Ее кто-то сильно ударил по голове.
Он посмотрел на меня огромными глазами.
– Это я во всем виноват.
– Игорь, в чем ты можешь быть виноват? Что ты мог сделать?
– Ты не понимаешь, – он охватил голову руками – Именно потому, что я ничего не мог сделать! Я заслужил все, что со мной происходит. Идиот.
– Игорь, прекрати истерику. Сейчас выпьем чая и успокоимся. Подожди, я поставлю чайник.
– Нет. Катюшка. Спасибо. Я уже не успею. Мне нужно поехать с ней в больницу, узнать, где она будет находиться, насколько серьезны ее ранения.
Я погладила его по голове, и он прижался к моей руке. Мы молча смотрели, как два санитара принесли носилки и перенесли на них Эллу. Голова у нее была забинтована, тело мягкое, будто в нем не было костей.
Когда носилки унесли, Игорь вскочил, быстро и сильно прижал меня к себе и заглянул в глаза.
– Только не делай глупостей, ладно? Я скоро вернусь.
Такие нежности не были приняты между нами. Не люблю театральности! Но экстренные ситуации вызывают неожиданные действия. Это я понять могла.
– Не волнуйся. Все будет хорошо.
Он так же внезапно отпустил меня и бросился к двери. Я осталась одна. Автоматически собрала окровавленное белье, застелила постель, зажгла настольную лампу. Комната, все равно, была какой-то другой, не моей. Из всех углов на меня смотрел мой ужас. Он медленно подбирался ко мне, сжимал горло и мешал дышать. Я поняла, что если не уйду из этого помещения прямо сейчас, то со мной случится что-то страшное. Во всяком случае, ночевать я здесь сегодня не буду. Ни за что. Я вскочила на ноги и пулей вылетела из общежития в холодную сырую ночь. Мои ноги понесли меня туда, где горел свет, было тепло и на меня чудесными горячими дерзкими глазами смотрело мое счастье. К Денису.
– Проклятое любопытство! Я пришла за подарком, – ответила я на удивленный возглас Дениса. Он внимательно посмотрел на меня, и его лицо приняло озабоченное выражение.
– Что случилось? – спросил он, одновременно помогая мне снять куртку. – Проходи.
Он повесил ее на гвоздь, обнял меня за плечи, и мне стало гораздо спокойнее. Во всяком случае, зубы перестали отбивать чечетку, и мне удалось более– менее связно изложить последние события.
– Забудь. Элла получила то, чего так добивалась. Надеюсь, что ее потери ограничатся драгоценностями и несколькими днями жизни, которые ей придется провести в больнице. Идем, – продолжая обнимать меня за плечи, он подвел меня к чему-то плоскому и широкому, завешенному тряпкой.
– Сними.
– Что там?
– Твой подарок.
Я протянула руку и быстро сдернула тряпку. Под ней оказалась картина. Она еще пахла невысохшими масляными красками. Прекрасный запах! На картине был написан мой портрет. Вернее, лицо, фигура, руки – были мои. А вот одета я была в платье Ирэн Брюгге. И поза моя повторяла ее позу на фотографии. И на мне были драгоценности. ТЕ САМЫЕ. Девушка смотрела на меня удивленными живыми глазами, будто хотела спросить: «неужели эта мокрая, зареванная курица и есть мой оригинал?»
– Она гораздо красивей меня.
– Нет. Она твое отражение, прошедшее через мое сознание. Такой вижу тебя я.
– Ты меня здорово видишь. Хотела бы я иметь такое зеркало.
– Я согласен им быть до тех пор, пока тебе не надоест.
Какой странный день. Мои чувства регулировались каким-то небесным переключателем: то счастье, то ужас, то снова счастье – никаких плавных переходов. Я смотрела на своего Сказочного Принца и глупо молчала. Не дождавшись реакции на свои слова, он легко поцеловал меня и заглянул в глаза.
– Ну, теперь ты понимаешь, почему я начал искать эти драгоценности? – его глаза смотрели требовательно и горячо, и моя глупая голова начала кружиться.
– Кажется, начинаю понимать, – прошептала я.
– Ах, только начинаешь? – улыбнулся он. – Нужно над этим поработать.
