– Потому что никогда не интересовалась моей жизнью. Так вот, Эллочка приехала по просьбе Яны к Денису. Яна просила Эллу уговорить его вернуться к ней. Но это оказалось совершенно бесполезным занятием. Если бы не я, она давно вернулась бы домой. Но получилось по-другому. Элла видела нас с тобой вместе и быстро сообразила, как я к тебе отношусь и в чем моя проблема. Как всегда в ее голове промелькнула очередная гениальная мысль заставить тебя ревновать. Поэтому мы и начали разыгрывать под ее руководством этот спектакль со страданиями и переодеваниями. Она устроилась в институт и сумела переехать к тебе в комнату, чтобы держать все под контролем. К сожалению, как и в отношении Яны, ее план не сработал. Она уже начала собираться домой, почему-то передумала. Через некоторое время я и вовсе перестал ее понимать. Она изменилась. Стала рассеянной, раздражительной. Постоянно куда-то пропадала. Когда она исчезла совсем, я, действительно, начал очень волноваться. Я же не знал, что она начала претворять в жизнь следующий свой гениальный план, связанный с драгоценностями. Кроме того, мне постоянно звонила ее мать и спрашивала о ней. А что я мог сказать?
– И начал во всем обвинять себя, – в этом был весь Горох. Всегда за всех в ответе, как пионер.
– А потом… Я же сам вас с Денисом познакомил! Все безнадежно, правда? Я, действительно, пустоголовый Горох, – продолжал истязать себя Игорь.
Боже мой! Когда же окончатся эти сутки. С утра прошлого дня на меня падают неожиданности, как конфетти на маскараде. И нет этому конца. И с каждой новой неожиданностью я становлюсь все более одинокой. Я заглянула в глаза Игорю и увидела в них свое отражение, ласково прикоснулась к его плечу, и он резко отодвинулся от меня.
– Слушай, Горошек. Давай пойдем спать. Мы слишком много наволновались сегодня. Это просто стрессовая ситуация выбила нас из колеи. Я совершенно ничего не соображаю. Завтра на свежую голову разберемся во всем. Но чтобы ты спал спокойно, могу сказать, что с Денисом у нас все окончилось, так и не начавшись. Вставай. Ты сейчас примерзнешь к скамейке.
Игорь покорно кивнул, и мы двинулись каждый в свою комнату.
В кровать я, конечно же, ложиться не стала. Глупо ложиться спать, если через час тебе уже нужно быть в институте. Я села за стол, включила лампу и попыталась хотя бы что-нибудь подготовить к семинару по истории. Идея была провальной с самого начала. Вместо смысла слов, прочитанных в книге, я видела только буквы, которые не хотели складываться в слова. Вместо этого в голове прокручивались последние события. Денис, в общем, не удивил меня. Глупо было рассчитывать на что-то другое. Мне было горько, но потрясения я не ощущала. Но Горох! Простой и понятный, почти родной и такой предсказуемый, и вдруг он – «Поэт», эрудированный, ироничный, загадочный. Я попробовала представить Игоря, сочиняющего стихи. Нет. Все безнадежно. Образы не сливались. Воспоминание об Игоре не вызывало волнения ни духовного, как при общении с «Поэтом», ни телесного, как при общении с МММ. Эллочкина идея заставить меня посмотреть на Горошка другими глазами не сработала. Он навсегда останется для меня только другом. Однако я сильно сомневалась, что он на это согласится. Поэтому можно было заключить, что итогом дня была потеря одного потенциального возлюбленного, одного очень близкого друга и одного виртуального поклонника. В сумме получался нуль. У меня не осталось никого, с кем мне хотелось бы общаться. На душе было отвратительно, и страшно жалко себя. Я, наверное, поплакала бы, но для этого эмоционального всплеска слишком устала, и мои чувства несколько атрофировались.
Говорят, чтобы выйти из состояния депрессии, нужно сначала поддаться ей и упасть на самое дно отчаяния, оттолкнуться от него и снова вынырнуть на поверхность нормального бытия. Следуя мудрому совету, я попробовала убедить себя, что жизнь – это сплошная гадость. Однако все во мне возражало этому тезису. И самоубийцей я не смогла себя представить даже виртуально – жизнь, все-таки, пока еще мне не надоела. Значит, нужно побыстрей выныривать на поверхность. Пусть даже там придется начинать с нуля.
