Элла засмеялась, но тут же схватилась за голову и застонала.
– Этот параграф ходячий? Ты шутишь? Пулавский с самого начала все спланировал. Только немного ошибся, спутал меня с тобой. Начал мне плести всякую ерунду о каких-то легендах, наследстве. Да я сразу все поняла. Я ведь книгу читала, а после и фото у Янки выпросила. Пришлось брать меня в компаньоны. Но, как видишь, все равно он меня переиграл. Вы там осторожнее. Не верьте ни одному его слову. Потом расскажете, как все прошло. А я посплю. Сильно голова болит.
Она откинулась на подушку. Вид у нее, действительно, был не самый здоровый. Во всяком случае, цвет лица не намного отличался от цвета белой подушки, под глазами синяки, а губы пересохли. Но у меня к ней был еще один вопрос.
– Кстати о чужих вещах. Где мой мобильный?
– У тебя в столе. Воды дай?
Стакан кипяченой воды тут же оказался на ее тумбочке. Она глазами поблагодарила меня, я достала из своего письменного стола мобильник и заторопилась к ожидавшим меня на улице мужчинам.
Они стояли около общежития закоченевшие и злые. Наверное, общение друг с другом не очень их согревало.
– Ты чего там возишься? Уже пять тридцать! – набросился на меня Игорь – Нам еще в больницу ехать!
– В больницу не надо. У П. – это у Пулавского на выставке.
– Откуда ты знаешь? – удивился Денис.
– Ваша умирающая уже в нашей комнате в общежитии. Все мне рассказала. Поехали, по дороге сообщу подробности.
Все то время, пока мы добирались до выставки, мои друзья бурно восхищались, как ловко нас Пулавский обвел вокруг пальца. Никто из нас никогда не думал, что таинственный напарник Эллы может оказаться Иваном Эдуардовичем. Хотя, если бы кто-нибудь задумался над событиями в их логической последовательности, заметил бы, что повсюду, где что-либо происходило, волшебным образом появлялся наш бывший экскурсовод. Конечно, теперь ко всему, что он нам говорил, можно было относиться с сомнением. И сказки о высоких и худых мужчинах, о таинственных соперниках с пистолетами – все это было из области его богатой фантазии. Правда была проста: Пулавский нашел в нашем лице дураков, которые сделали для него всю работу. И эта правда нам очень не нравилась. Поэтому направились к выставке в горячей решимости отнять у него эти безделушки и расстроить сделку. В конце концов, это для его же блага. Останется беден, но жив.
Мы все-таки опоздали. Когда нам удалось добраться до заветного дома, часы показывали уже восемнадцать сорок. Дверь была заперта. Мы постучали. Но ответа не последовало.
– Поздно! – досадливо воскликнул Игорь.
– Погоди! – остановил его Денис и указал рукой на зашторенное окно. Где-то в глубине комнаты горел неяркий свет.
– У нас все равно нет ключа, – махнул рукой Игорь.
– Ошибаешься, – засмеялся Денис и вынул из кармана куртки ключ. – Он лежит у меня с тех пор, как я выпустил вас на свободу. Я совсем о нем забыл. Надо же, пригодился.
Он подозрительно посмотрел на меня и погрозил мне пальцем.
– Не сметь обвинять меня в подготовке к ограблению выставки. Я не увлекаюсь фотографией. Тем более копиями.
Я невольно засмеялась. Мне было легко и по-дружески приятно общаться с ним. Никакого волнения в крови. Наваждение прошло.
Мы открыли дверь и вошли внутрь. Выставка была пуста. Там, где раньше висели фотографии, красовались голые стены. В глубине подсобного помещения горел неярко свет. На письменном столе, освещенном настольной лампой, лежал конверт с надписью «Кате и ее друзьям». Я торопливо открыла его и вынула письмо.
