Но не только это. Была еще одна причина, по которой журналисты приняли сообщение полиции за чистую монету. Сенсационная новость, опубликованная «Таймс», шокировала всех. Журналисты из других изданий запаниковали и к тому же получили довольно сильный нагоняй от начальства. А сообщение полиции в результате превратило эту сенсацию «Таймс» в «холостой выстрел». Оно признавало, что Кадзи ездил на станцию К., но полностью развенчало самую суть статьи с версией о том, что «видели, как он отправился в сторону Токио». Все журналисты, за исключением «Таймс», писали репортажи даже с определенным веселым чувством. И Накао тоже был одним из них. Когда версию «Таймс» отбросили, он почувствовал облегчение. Однако…
Подсунули поддельные показания.
Девяносто… нет, сто процентов, это касается «двух дней неизвестности». Сасэ решил, что составленный полицией протокол показаний Кадзи — подделка. Но хотя как орган расследования прокуратура стоит выше, довольно трудно решиться на то, чтобы кричать на главу департамента полиции — карьериста. Накао был убежден: у Сасэ есть доказательства того, что показания были подделаны.
В таком случае получается, что Кадзи все-таки ездил в Токио. Полиция установила причину его поездки. И, по всей видимости, из-за этого она может подвергнуться нападкам со стороны общества. Поэтому ее сотрудники состряпали ложный протокол показаний и отправили в прокуратуру. Так следует понимать ситуацию?
Невольно в голове размышляющего Накао возник образ Кадзи Соитиро. Спокойное улыбающееся лицо человека, которого он несколько раз видел за столом в учебном отделе…
Накао почувствовал чуть заметную боль в сердце.
Все опять завертится. На основании сообщения полиции он уже опроверг информацию о поездке Кадзи в Токио, но если теперь выдаст новость, которая превзойдет сообщения «Таймс», все изменится. Поездка Кадзи в Токио повторно всплывет, теперь уже на страницах ежедневной газеты «Тоё» с тиражом в 8 миллионов экземпляров. И объяснение, что Кадзи ездил в Токио, чтобы найти место, где умереть, вряд ли сработает. На этот раз он запечатлеется в народной памяти как бессердечный полицейский, который ушел, бросив тело своей жены.
Если это факт, то ничего не поделаешь. Но почему все-таки в Токио?..
Начавшую развиваться мысль поглотила поднявшаяся волна в груди.
Противостояние полиции и прокуратуры…
В руках у Накао сейчас был материал, который может полностью затмить поездку Кадзи в Токио. Полиция, чтобы защитить собственную честь, составила фальшивый протокол, а разгадавшая это прокуратура во всеуслышание объявила ей войну. Такие истории — редкость. Именно эта скрытая, но искрометная борьба двух органов расследования станет сенсацией высшего класса, которая заставит замолчать остальных журналистов.
«Намекну-ка я только для начала…»
Накао вытащил из кармана мобильный телефон и набрал короткий номер редакции, но, как только пошли гудки, поспешно сбросил звонок. Он вспомнил, что главный редактор Катагири в командировке и раньше вечера не вернется. Сейчас в редакции заместитель главного редактора Ситара, прозвище которого — «сделай то, сделай это». Он болезненно нервозный и без разбора дает всем мелкие указания, поэтому его так дразнят.
Накао помрачнел.
Месяц назад, как раз когда Катагири был в командировке и отсутствовал, в коридоре он услышал язвительные слова Ситары, которые задели его. «В конце концов, Ёхэй[27] всегда останется Ёхэем».
Накао не подслушивал. Он вошел в редакцию и вдруг услышал голос. «Ёхэй». Сначала он подумал, что говорят о нем. Но ошибся. Как позже Накао узнал от секретаря редакции Курибаяси Эми, речь шла о «Наемных войсках». Так на сленге называют сотрудников, уже имеющих опыт работы, нанимаемых не на регулярной основе, а по мере необходимости.
Накао вышел из машины и вошел в здание полицейского управления.
Комната, в которой размещалась «Тоё», была ужасно маленькой. Заваленные огромным количеством вырезок из газет и материалов Ямабэ и Кодзима на ноутбуках печатали про мелкие происшествия и несчастные случаи. Оба они были приняты на работу весной[28], то есть работали первый год. Ситара назвал бы их «регулярными войсками», поскольку они успешно сдали приемный экзамен для выпускников вузов.
Ямабэ поднял голову.
— Накаи-сан, звонил глава административного департамента Иё.
— Да? И что сказал?
— Он не сказал зачем, но просил вас зайти к нему в кабинет.
— Понял.
Решил не медлить?
Накао догадался о намерениях Иё. Наверное, хочет выяснить, не слышал ли тот содержание разговора на повышенных тонах. «Как раз то, что мне нужно. Я смогу узнать, что он скрывает».
Его размышления прервал телефонный звонок.
Он ожидал услышать вкрадчивый голос Иё, но в трубке зазвучал знакомый пронзительный тембр. Заместитель главного редактора Ситара.
— Ну как дела? Есть что-нибудь свеженькое?
В течение нескольких мгновений Накао держал себя в руках, а потом ответил:
— Нет, пока ничего особенного.
Лестница в главном управлении полиции была настолько темная, что становилось жутко, и к тому же совсем старая.
