Баку, 14 октября 1944 г.
Вчера уехал Женя. Как сразу стало грустно и пусто!..
Приехал он ко мне в Махачкалу 26 сентября в 3 часа ночи [в ночь на 27-е. — Е. В.]. Я спала, но сразу проснулась, когда услышала стук в дверь. Узнала я его тоже сразу, хотя его голос сильно изменился. Я выскочила, и мы целовались в открытых настежь дверях. Женя меня жадно целовал и не хотел отпускать. Я же чувствовала себя неловко. Сама не знаю, но у меня было какое-то странное состояние.
Мы остались в коридорчике. Бабушка легла спать. Я чувствовала себя неловко, т. к. мешала Глатманам. Жалела, что у меня не отдельная комната и что я не самостоятельна. Мы сидели обнявшись или же я у него на коленях и о чем-то говорили, что — я не помню… Я была как-то насторожена, чувствовала всю важность происходящего и немножко боялась.
Мне кажется, что если бы не все пережитое за последние несколько месяцев, то я могла бы все полнее чувствовать.
Ночь, вернее остаток ее, прошла быстро. Женя умылся, и мы закусили. Проснулась сначала бабушка, потом встала Нина. Я познакомила их с Женей. К 8 часам мы с Женей вместе подошли ко мне на работу. Я сказала Аскерову, что хочу ехать в командировку. Он велел Мусе отпечатать все отношения, и мы с Женей сами пошли в Совнарком. Там сказали, что только завтра будет готова командировка, так что мы позвонили в Баку, что 28-го выедем.
Мы немного погуляли, позавтракали на базаре, купили фруктов и пошли домой. Бабушка ушла, Арик попросился гулять. Мы остались одни. Оба мы устали и хотели спать. Я постелила Жене в коридоре, а сама решила лечь на своем сундуке.
Еще ночью, вскоре после своего приезда, Женя спросил меня, люблю ли я его и согласна ли быть его женой (как он смешно произнес: «женой».) Я ответила утвердительно, но в глубине души сомневалась и стала говорить ему о том, что мама очень просила меня не выходить замуж, пока война. Он молчал. Теперь, когда мы остались одни, я чувствовала, что он меня хочет, но меня что-то останавливало. Я ушла в другую комнату, но мне не лежалось, и вскоре я легла рядом с Женей. Он меня крепко обнимал и целовал. Он меня очень хотел и даже сказал: «Это должно произойти сейчас…» Я сказала, что так не хочу и не могу, в такой обстановке — нет. Он немного отстранился от меня. Ему было тяжело. Вскоре постучался Арик, и я ушла к себе. Женя уснул, а я так и не могла поспать. Пришла бабушка, мы пообедали и все время сидели с Женей вдвоем в коридоре. Я рассказывала о себе, всю историю с пропиской, о Леве. Женя внимательно слушал, сильно переживал, что ничем не мог мне помочь. Затем мы стали говорить об отъезде, о встрече с родными. Рассказала ему о его родителях, какие они чудесные люди и как хорошо ко мне относятся. Жене было очень приятно, что они меня так любят, как свою. Тут он как-то сказал, что в Баку мы сразу поженимся. На это я возразила, что в Б. при всем желании мы не сможем этого сделать, т. к. там непрописанных не регистрируют. Тогда мы решили, что зарегистрируемся в М-кале.
Утром, как только мы вышли из дому, Ж. потащил меня в ЗАГС. Я старалась собраться с мыслями, сосредоточиться, осознать всю важность этого шага. Женю я тоже просила хорошенько подумать, всячески допрашивала об его чувстве. Так мы дошли до этого заветного учреждения, очень невзрачного на вид. Я долго не решалась зайти туда, и мы прохаживались с Ж. взад и вперед. Наконец, я решилась. Мы вошли.
