Я испытал сложное чувство, прочитав об этом в Лидином письме. Я понимал ее смятение. Бросить Ленинградский университет в конце III курса, накануне сессии — это смахивало на бегство, особенно в той обстановке, когда немцы начали наступление на юге, прорвались в степи между Доном и Волгой. И в то же время: после голода и холода блокады так хорошо снова очутиться в родном Баку, у теплого моря, в царстве винограда и инжира. Отогреться! Принять, как Божий дар, бакинский загар на бледную блокадную кожу.
Милая, я понял, понял твой выбор. Хотя и ощущал в глубине души холодок сомнения.
Увы, очень скоро оказалось, что «бегство» из Саратова было крупной ошибкой.
Это произошло 5 или 6 июня. Лида рано пришла домой, на Сакко и Ванцетти, так как в тот день была всего одна лекция. Она с подругой собиралась в Дом Красной армии, на танцы. Однако судьба распорядилась иначе. В окне (комната была на первом этаже) Лида вдруг увидела физиономию Леонида. Он крикнул, чтобы она собиралась: пароход стоит в Саратове всего два часа, билет для нее уже есть — «поскорее укладывай вещи и едем на пристань».
Втайне, как Лида рассказывала мне, она надеялась, что этот Леонид не заедет за ней и она останется учиться в Саратове. Но — «с судьбой не поспоришь…».
Начались срочные сборы. Пойти в университет, чтобы как-то оформить свой отъезд, Лида уже не успевала. Леонид подхватил ее чемоданы — и прости-прощай, гостеприимный город Саратов.
Из дневника Лиды:
